Что-то поменялось в лице Ингвара, неуловимо и страшно. В один миг черный зрачок сжался в маковую росинку, растворившись в море ядовитой зелени, а потом задрожал, словно мотылек, угодивший в паутину. Конвульсивно задергались мышцы лица Ингвара, его дикий глаз сжался так, словно вот-вот должен был открыться. Ингвар не издал ни звука, кажется, даже перестал дышать. Тьярд ощутил, как от ужаса волосы на загривке зашевелились, но упрямо продолжил, проглотив свой страх.
— Я знаю, как ты любил его и продолжаешь любить все эти годы, — преодолевая себя, заговорил он. — Но его смерть не означает конец всего. Жизнь продолжается. Вельдам сейчас дают шанс изменить свое будущее и предотвратить свою гибель. Неужели же ты не воспользуешься им? Неужели же не попытаешься спасти свой народ, раз так и не смог спасти Родрега?
Глаз Ингвара дернулся еще сильнее, и Тьярд вздрогнул, чувствуя, как ледяная волна ярости пронзает его тело. Будто отец ударил, наотмашь ударил, и Тьярд откатился в сторону, скуля побитым щенком. А ведь Ингвар даже не пошевелился. Он только смотрел, смотрел, смотрел на него, и зрачок в его глазу дрожал, все быстрее и быстрее, словно готов был вот-вот лопнуть.
Потом очень медленно Ингвар разжал сцепленные в мертвой хватке зубы и проговорил всего одно слово:
— Вон.
Оно ударило Тьярда сильнее кувалды, попав в самое сердце, свалив на землю. Но он упрямо расправил плечи, глядя на отца и не опуская головы. Сейчас решалась не только судьба самого Тьярда и его близких. Сейчас решалась судьба его народа, судьба всего Роура, а через него — всего Этлана, и отступать он не собирался. Я дал клятву, Лэйк, и я держу ее. Ты слышишь? Держу.
— Нет.
Слово повисло в воздухе дрожащей струной, звенящей тетивой, упав, словно ятаган, разрубив что-то между ними. Ингвар не моргал и не шевелился, но Тьярд чувствовал, как он прислушивается. Сейчас в отце оставалось так мало человеческого, что с каждой секундой Сыну Неба становилось все страшнее и страшнее. Прямо на его глазах из человека вырастал зверь, дикая, неконтролируемая сила, способная смести прочь все, что окружало их.
— Я не уйду, отец, — тихо проговорил он, хоть это было и самое сложное, что он делал в своей жизни. — Я не уйду отсюда, пока ты не согласишься заключить мир с анай.
Потянулись долгие мгновения, растягивающиеся в часы, дни, века. Ингвар смотрел на него, смотрел прямо сквозь него, и великая ярость и мощь неслись в Тьярда, словно водопад грязи, огня, всего самого страшного и жуткого, что только было в этом мире. Если я сейчас отступлю, надежды не будет.
Вдруг полог палатки откинулся, и голова стражника просунулась внутрь. Несколько секунд он пялился на крылья Тьярда, потом с трудом оторвал от них взгляд и проговорил:
— Царь Небо, недалеко от лагеря замечены три анатиай.
Зрачок Ингвара резко перескочил на него, стражник охнул и сразу же захлопнул входной клапан шатра. Тьярд ощутил, как земля рушится под ним, качается и трескается, словно он вновь падал в бездну над развалинами Кренена. Зрачок отца уставился на него, и на этот раз в нем прорезалась крохотная доля разума.
— Смотри, как твои союзники держат свое слово, — прохрипел Ингвар.
Стремительно сорвавшись с места, он подхватил свое копье и как есть, босиком и без рубашки, направился к выходу из шатра.
— Нет! Отец! Стой! — крикнул Тьярд, срываясь с места следом за ним.
Ингвар рывком отбросил прочь клапан шатра и вырвался в ледяную ночь. От его кожи сразу же во все стороны повалил пар, но он не обратил на это никакого внимания.
— Конскую кровь для узоров наездника, — сквозь стиснутые зубы приказал Ингвар, глядя на своего стражника, который сжался под его взглядом, едва не валясь на землю от его тяжести. — И Ферхи.
— Да, мой царь! — выпалил тот, бегом срываясь с места.
Ингвар повернулся и взглянул на Тьярда, а тот застыл, придавленный к земле его невероятной силой. Ноги не двигались, сил говорить не было. Словно что-то жуткое и черное высасывало из него все силы и веру. Ингвар не сказал ни слова, резко развернулся и зашагал в сторону посадочных площадок.
Тьярда отпустило, и он едва не упал, успев вовремя ухватиться за оставшегося у шатра стражника. Тот огромными глазами смотрел на крылья Тьярда, потом вслед царю, и, судя по всему, ничего не понимал.
— Я не сдамся! — прорычал Тьярд, сбрасывая с себя морок, словно рваное полотнище. — Не сдамся!
Оттолкнувшись от плеча ничего не понимающего стражника, он собрал последние силы и поковылял следом за Ингваром по глубокому снегу.
