Автобус довез меня до Риальто, и я отыскала мотель, куда Генри привез меня в тот вечер. Теперь кажется, будто это было сто лет назад.
– Привет, милая, ищешь комнату, чтобы остановиться?
Дверь открыл невысокий мужчина с прической типа «комбо». Он поставил ногу поперек порога, мешая вырваться наружу неистово лающей собаке.
– Нет, я на самом деле ищу человека, который живет здесь. Генри Филд. Он англичанин, – добавила я, ощущая, что одного имени недостаточно.
– О, Генри, само собой. Его здесь нет, милая, он уехал домой.
– Домой?
– В Англию.
Я отступила на шаг, будто сраженная выстрелом. Эти простые слова никак не укладывались в голове.
– С тобой все в порядке? Ты какая-то бледная… Извини за прямоту.
Я покивала, пытаясь нашарить в сознании хотя бы пару связных мыслей.
– Когда он уехал?
– О, пару дней назад.
– Я… знаете, я…
– Слушай, милая, ты прости, но там по телевизору матч идет. – Он с тоской покосился куда-то в сторону коридора.
– О. Не волнуйтесь.
Дверь захлопнулась прежде, чем я успела сказать что-либо еще. Шок сменился чувством унижения. Я проверила телефон: нет, ничего, ни одного сообщения от него. Совершенно ясно, что после того поцелуя он осознал, что совершил ошибку. Разумеется, без сомнений… Я закрыла лицо руками. Может, он просто пожалел меня? Могла ли это быть жалость, которую я приняла за нечто большее? Наверное, для него те поцелуи даже ничего не значили или же он понял, что не стоило так делать, и не знал, как сказать мне об этом. Дрожащими пальцами я открыла его контакт в телефонной книжке, а потом решительно заблокировала экран и сунула телефон в карман.
Я поплелась обратно по улице. Не думала, что это будет настолько больно. Конечно, я знала, что он не для меня, – но чтобы вот так жестоко, собрать вещи и уехать, не сказав ни слова? Я остановилась и глубоко вздохнула. Нет, я не стану принимать близко к сердцу поступок мужчины. Даже хорошо, что я теперь одна, – значит, никто больше не причинит мне боли.
Время текло как-то странно. Я выпадала на целые дни, погружаясь мыслями в прошлое, а потом что-то выталкивало меня в ту реальность, которой я едва могла верить. Если бы я поехала домой просто так, то наверняка встряхнулась бы, – но я приехала на похороны, а это совсем другое дело. Все ощущалось еще менее реальным. Люди и без того думали, что я малость не в себе. Я честно пыталась вести себя как они, но никогда не вписывалась в компанию. Никогда не чувствовала, что здесь мое место.
Мать Шейна после смерти его отца сама управляла семейным супермаркетом и считалась одним из столпов общества. Она всегда хорошо ко мне относилась, хотя и держалась сейчас немного отстраненно. Может, ощущала, что во мне есть нечто особенное, или же знала о том, что представлял собой ее сын. Больше, чем показывала, и уж точно больше, чем я. Возможно, она замечала синяки и хотела, чтоб я помалкивала: подобный скандал разрушил бы ее репутацию и помешал бы бизнесу. Я тоже не хотела портить ей жизнь и к тому же считала себя отчасти виноватой, ведь это я «провоцировала» его. Я смотрела ей в душу и видела только мать, слепо любящую сына.
Мадам Боуден предложила поехать со мной, но я отказалась. Я стыдилась этого маленького городка, как и тех, кто обитал в нем. Мне просто нужно было пережить один день – и все кончится.
Я ехала в черной машине с матерью Шейна.
– Что ж, я надеюсь, работа в Дублине того стоила.
– Извините?
– Что за жена ставит работу выше своего мужа?
Все это время она глядела прямо перед собой, на дорогу, но сейчас устремила взгляд покрасневших глаз на меня.
– Я не ставила.
– О, мой бедный Шейн! Он не пошел бы поперек твоих желаний, нет, конечно! Сказал, что не возражает, что ты уехала на несколько месяцев, но, ох, он так хотел забрать тебя к себе домой!
Он не сказал матери, что я ушла от него. Я глубоко вздохнула. Конечно, не сказал. Как бы он объяснил это? Может, она понятия не имела, что Шейн бьет меня, но, вероятнее всего, она не могла смириться с правдой.
– Если бы не этот глупый несчастный случай… – Она замолчала, разом проглотив остаток фразы, и прижала к носу платок. – Почему тебя там не было, Марта?
– Я… – Мой голос дрогнул. – Мне жаль.
Она схватила меня за руку и стиснула так крепко, что я была готова вот-вот услышать треск костей.
– Знаю, люди говорят, что это было самоубийство, но я не верю!
Я кивнула и ощутила одновременно вину и огромное облегчение. Нет, никто ни о чем не подозревает.
День пролетел в одно мгновение, как в артхаусном фильме. Дядя Шейна произносит речь в церкви. Открытый гроб. Холодное белое лицо, невинное, как у ребенка. Кладбище и рыдания матери Шейна, когда гроб опускают в землю. Поминки в отеле и его друзья, рассказывающие историю нашего с Шейном знакомства. Любовь с первого взгляда, говорят они. Два моих брата опрокидывают пинту за пинтой, вспоминая, какой он был классный парень. Всегда брался чинить их машины и делал семейную скидку. Всегда платил за выпивку, когда была его очередь.
Будто именно эти качества делали его хорошим человеком.
