Я снова проверил телефон. Ничего. Если я хотел быть с Мартой, сначала я должен был убедиться, что заслуживаю ее.
Приближалось Рождество. Мэттью привез несколько веточек остролиста, чтобы украсить магазин, и маленькие свертки с ветчиной, печеньем и тортами. Я знала, что если он покупает что-то домой, то непременно откладывает немного на мою долю, и от этой доброты щемило сердце. Я была не в том положении, чтобы отказываться от помощи. Хотя книги из моего каталога хорошо продавались в Ирландии и даже в Штатах, с деньгами по-прежнему было туго, и я пыталась откладывать понемногу на будущее.
Стоило Мэттью переступить порог, как витражные окна немедленно изобразили распускающуюся омелу.
– А ну прекратите! – возмутилась я.
– Прекратить что? – растерялся Мэттью, поднимая упавшую веточку остролиста.
– О, ничего. – Я немного смутилась. – Ребенок толкается, только и всего.
Он положил остролист на стол и криво улыбнулся мне.
– Помню, когда Мюриэль носила Олли, он по ночам принимался выполнять весь комплекс гимнастических упражнений.
На самом деле ребенок не толкался, я сказала это, только чтобы оправдаться, но Мэттью, подойдя ближе, спросил, может ли он тоже послушать. Я очень хотела разделить это с ним, но не могла даже говорить, только кивнула. И стоило ему нежно положить ладонь мне на живот, как малышка немедленно задвигалась.
– А, вот она! – Он улыбнулся. – Это в самом деле чудо.
Он не осудил меня, когда я рассказала о беременности. Даже не спросил, кто отец ребенка и где он, только уточнил: может ли он чем-нибудь помочь?
– А почему ты сам не взялся управлять магазином? – спросила я. – Наверное, в молодости ты об этом мечтал.
Мэттью убрал руку, и мне сразу стало как-то холодно.
– Я вырос. – Он пожал плечами, будто эти два слова все объясняли, и окинул помещение затуманившимся взором. – Кроме того, теперь магазин в надежных руках.
– Не уверена на этот счет, – пробормотала я. Интересно, а он слышал скрип корешков и дыхание книг, как я?
– Мой отец никогда не был богат, Опалин. По крайней мере, не деньгами. И все-таки я помню, что в трудные времена он ничуть не сомневался, что однажды магазин может стать просто библиотекой, и теперь, видя здесь твои книги, я верю, что он был прав. Эти стены не хотели быть лавкой древностей или магазинчиком фокусов. – Он погладил доски. – Все возвращается на круги своя.
Когда он ушел, я включила на «Виктороле» балет Чайковского «Щелкунчик» и достала книгу Гофмана, служившую основой. В библиотеке Йоркшира я нашла сведения, что он был одним из любимых авторов Эмили Бронте. Если правильно помню, она даже читала его роман «Песочный человек» в оригинале, на немецком. Эта простая цепочка мыслей вернула меня к предмету, о котором я не вспоминала с самой поездки. Шкатулка для шитья.
Безделушка, которую я выкупила у миссис Браун, была так безыскусна, что я очень бегло оглядела ее и, подозревая, что никто из семьи Бронте к ней на самом деле не прикасался, закинула ее в нижний ящик бюро.
Я наклонилась и достала ее, выложила перед собой на стол, провела пальцами по крышке, прикрыв глаза, будто таким образом могла сказать, подлинная ли она. Это была даже не шкатулка для шитья, а просто старая жестяная коробка, в какой обычно хранят наличные. Внутри лежали шпульки, иголки, наперстки и нитки. Я перебрала их, выкладывая один предмет за другим, как уже делала в пароходе из Ливерпуля. Может, я пропустила что-то – имя, нацарапанное по металлу, какую-то подсказку… Но нет, ничего.
Я слышала, как вдалеке грохочет гром, и, когда подняла глаза, по стеклу забарабанили крупные капли дождя. Я погладила себя по животу.
– Не волнуйся, малышка, это просто боги резвятся в облаках.
Сама я терпеть не могла грозу, но была полна решимости не передавать свой страх ребенку. К тому же в грозу воздух наполнялся чем-то неуловимым… Каким-то предчувствием волшебства. Будто сейчас может произойти нечто захватывающее.
Я встала, чтобы закрыть ставни, и накинула на плечи шерстяную шаль, потом взяла в руки коробку для шитья, будто пытаясь дотянуться до ее прошлого. Я читала о людях, которые умели прикоснуться к предмету и увидеть его предыдущего владельца. Глупо, конечно. И все-таки я закрыла глаза и, повертев ее в руках, обнаружила кое-что. От волнения я даже не решалась посмотреть, правда ли это, не хотела увидеть, что осязание обмануло меня, и все же вот он – почти невидимый желобок у основания коробки. Наверное, если б кто-нибудь, проходя мимо магазина, заглянул бы, он наверняка заметил бы сходство между мной и охотником за сокровищами у входа в древнеегипетскую гробницу.
