Я медленно отодвинула крышку в сторону и вытащила… черную записную книжку размером не больше игральной карты. Я ахнула. Что же это? Как долго она пролежала здесь, в потайном отделении, и кто ее туда положил? Догадки, одна безумнее другой, мелькали у меня в голове, и на какое-то время я застыла, не в силах пошевелиться. Я даже не осознавала, что прижимаю руку к груди, стараясь унять сердцебиение, а голову склонила к столу, будто блокнот мог каким-то образом заговорить со мной.
Я наслаждалась этим восхитительным моментом до тех пор, пока нетерпение не пересилило все прочие чувства. Мое любопытство достигло апогея, и я неуверенно открыла книжку. Она пахла чем-то древесно-сухим, и я сразу же представила себе молодую женщину, которая пишет в нее что-то, сидя у камина. Мне казалось, записи впитали в себя атмосферу места, в котором они создавались.
Я прижала ладони к раскрасневшимся щекам. Оно ли это? То, что я искала все эти годы?
Я боялась прикасаться к бумаге из иррационального страха, что она, пережив все эти годы, почему-то рассыплется у меня в руках. Пришлось порыться в ящике в поисках увеличительного стекла, потому что почерк был таким мелким, что я едва могла разобрать его. Я поднесла поближе настольную лампу и склонилась над книжицей. Кое-где чернила размазались по странице, некоторые слова были зачеркнуты, строки теснились пометками на полях. В Хоэрте я видела дневники сестер и была почти уверена, что это рука Эмили, однако мне все равно не хватало подтверждения подлинности. Разве что…
Я заметила ее на полях. Крошечная подпись, всего несколько букв: Э. Дж. Б.
Казалось, внутри у меня что-то вспыхнуло, будто вскипела сама кровь. Ребенок пинался, а в моей голове гудело, звенело в ушах. Это второй роман? Черновой набросок? Меня охватила неистовая легкость, ноги пританцовывали сами собой. Я закрыла глаза и дотронулась кончиками пальцев до лица, стараясь запечатлеть это выражение радости в своей памяти. Сердце билось часто-часто, как птица в клетке, а я читала строку за строкой.
Тут текст разобрать уже было нельзя, а со следующего абзаца мысль перескочила.
