Оказалось, от меня не требуется поддерживать диалог. Я просто молча наблюдал, как моего персонажа уничтожает женщина, с которой я только что познакомился, – и что самое ужасное, она была поразительно точна в своих выводах. Если не считать одного.
– Я люблю ее.
– С чего вы взяли?
– Прошу прощения?
– Что вас привлекает в Марте? То, как вы чувствуете себя рядом с ней? Она подкрепляет ваше, – она опустила глаза, – вялое эго? В этом все дело? Вам нравится, что у вас в кармане не одна, а целых две женщины? Я знаю вашу породу, мистер Филд, и позвольте заверить: моя Марта стоит десяти таких, как вы.
– Нет, я… В общем, я объяснял это в письме. Когда мы поцеловались, в тот вечер я понял, что должен порвать с Изабель, но такое нельзя сделать по телефону. Мне нужно было как можно скорее попасть в Лондон, чтобы объясниться с ней.
Я оправдывался перед незнакомым, по сути, человеком и оттого чувствовал себя очень нелепо. Но она заботилась о Марте, а значит, у нас было нечто общее.
– С тех пор я пытался дозвониться, но Марта, наверное, отключила телефон. И моя сестра… Словом, она неожиданно родила, и поэтому я задержался, но вернулся, как только смог.
Казалось, она целую вечность обдумывала мои слова, а потом заговорила снова:
– Многое случилось с тех пор. Не уверена, что Марта все еще хочет видеть вас.
– Прошу вас, мадам Боуден! Вы правы, я никогда не знал, что это значит на самом деле – любить и быть любимым. Не хочу валить все на прошлое, но факт в том, что оно есть у всех, и мы таскаем его за собой, как улитка раковину, и оно мешает нам быть с теми, в ком мы на самом деле нуждаемся. Марта – самый храбрый человек из всех, кого я знаю, и она вдохновила меня собраться с силами и прислушаться к собственному сердцу. Я люблю ее не только за то, как чувствую себя рядом с ней! Когда она появилась в моей жизни, это было словно вспышка света. Все внезапно обрело смысл. И мне кажется, для нее тоже. Внутри каждого из нас есть что-то хорошее и что-то изломанное, но бывает, что встречаешь человека, который дает тебе понять: это нормально… И ты думаешь: господи, что я сделал, чтобы заслужить это? Я всю жизнь искал нечто важное, а оно все это время было внутри, и Марта смогла разглядеть это. Я не идеален, но знаю, что хочу провести остаток жизни, делая ее счастливой. Так что будь я проклят, если сдамся без борьбы!
Она громко сглотнула.
Меня почти трясло от убежденности, с которой я говорил в этот момент. Впервые правда шла от сердца и звучала так ясно и звонко, словно колокол.
Помолчав, мадам Боуден подняла бокал и с ухмылкой чокнулась с моим.
– Полагаю, вы можете сделать ее счастливой.
– Спасибо. Я знаю, Марта все еще замужем, но…
И тут ее лицо стало таким, что мой бокал завис в воздухе.
– Наверное, вам лучше присесть.
Секреты – это прекрасно, но вымышленное имя, тайная беременность, неопубликованная рукопись и запретные чувства сделали мою жизнь очень одинокой и сложной. Изоляцию усугублял постоянный фоновый страх, что появится Линдон, который отнимет у меня все. Мне казалось, что, окутанная дымкой этих тайн, я живу лишь наполовину. Перечитывая рукопись Эмили – что вошло у меня в привычку, – я размышляла о том, как все это несправедливо. Это самый удивительный момент в моей жизни, а я не могу рассказать об этом ни одной живой душе. Возможно, я бы доверилась мистеру Ханне, но, как знать, вдруг он случайно проболтается кому-то не тому?
Именно одиночество побудило меня совершить нечто весьма необдуманное. Как-то раз я схватила листок бумаги и написала торопливое письмо Сильвии в Париж. Мне не хотелось, как мы договаривались, переправлять его через Армана, и это было так чудесно – рассказывать ей обо всем, что произошло со мной. «Я буду мамой!» – добавила я в самом конце, перед подписью, зная, что это не будет для Сильвии так волнительно, как моя находка. Я попросила ответить как можно скорее и оставила в письме свой номер телефона, а потом запечатала конверт и отложила в сторону, собираясь занести на почту, когда представится возможность. Даже простое осознание того, что в какой-то момент Сильвия разделит со мной этот новый мир, придало мне сил. Я вернулась к рутине, а принятие решения о том, как действовать дальше, оставила на потом.
День выдался напряженный, и я обнаружила, что устала куда больше обычного. В магазин заглянули студенты, искавшие книги писательницы-новатора Вирджинии Вулф. Когда я наклонилась, чтобы достать с нижней полки «Ночь и день», то ощутила слабость.
Воздух был густой и влажный, но, только когда я собралась закрывать магазин, с неба посыпались крупные капли дождя, превращая серую пешеходную дорожку за окном в черную. Я расставляла книги по местам и наводила порядок на полках, когда услышала звон колокольчика. С удивлением я увидела в дверях мистера Равеля. Его пальто потемнело от влаги.
– Мистер Равель, какой приятный сюрприз!
