– Спасибо, Арман, но, как видишь, я уже некоторое время веду успешный бизнес. Я нашла эту рукопись и сама приму решение, как с ней поступить. Кроме того, я не уверена, что будет хорошо, если она окажется в частной коллекции, – такой объект должен храниться в музее.
– Ой, пожалуйста, не надо сравнивать твою антикварную лавку с реальным миром букинистики! Опалин, пойми меня правильно, я не хотел это говорить, но раз ты настаиваешь… Ни один серьезный коллекционер не станет иметь дело с женщиной. Они никогда не поверят, что рукопись настоящая, если об этом скажешь ты. А кто поверит, тот постарается сбить цену.
Ну вот, теперь Арман показал себя во всей красе. Итак, он не считал, что я гожусь в книготорговцы или в скауты, потому что я женщина.
– Я полагала, мы с тобой равны.
Он встал, подошел ко мне и попытался взять за руки, но я отстранилась.
– Ну перестань, это просто нелепо.
– Нелепо?
– Я не ставлю под сомнение твои способности, просто придерживаюсь фактов. В таком уж мире мы живем, Опалин.
– И ты не хочешь, чтобы он менялся, верно? Тебя полностью устраивает положение вещей! Ведь ты можешь воспользоваться моим успехом и выдать его за собственный!
Я уже не выдержала и кричала на него. Внезапно он стал мне неприятен – этот мужчина, которого я обожала с момента первой встречи, хотя всегда подозревала, что он просто использует меня.
– Почему ты вызволил меня из отеля в тот день? Я никак не могу понять, зачем ты из кожи лез, чтобы помочь мне.
– О чем ты?
– Не думаю, что ты когда-нибудь делал что-то для другого человека, если в этом не было твоей выгоды.
Арман смотрел на меня так, как будто вот-вот ударит, и эта новая женщина во мне (которой я еще не вполне стала, но была на пути) гордо задрала подбородок. Глаза у него горели огнем, по челюсти ходили желваки.
– Может, ты подумал, что я тебе еще пригожусь? Еще один полезный контакт, верно?
Я впервые видела, каким неуверенным он был под этой глянцевой оболочкой.
– В глубине души ты уверен, что не можешь достичь чего-то самостоятельно, не так ли? Вот почему ты так стараешься очаровать всех вокруг: чтобы люди делились с тобой тайнами, а ты мог красть их секреты и превращать в собственные достижения?
–
С разговорным французским у меня были проблемы, но слово «шлюха» я поняла совершенно точно. Арман развернулся на каблуках и вышел из магазина, явно не намереваясь когда-либо возвращаться сюда.
Я проснулась перед рассветом. Всю ночь я ворочалась, и, казалось, весь дом тоже. И вот в утреннем полумраке что-то привлекло мое внимание. Потолок. Я потянулась, чтобы включить прикроватную лампу, и посмотрела наверх. Там, откуда раньше свисала люстра, теперь росли корни. Пучок крошечных усиков выползал из потолка, подобно светильнику, и некоторое время я пялилась на них, удивляясь замысловатой красоте. Каждый корень ветвился на корешки поменьше, а они расползались на еще более тонкие усики, и у каждого была важная роль. Казалось, они искали в воздухе нечто ценное, что могло бы напитать их. Я хотела было протянуть руку и дотронуться до корней… но тут зазвонил будильник, и я подскочила в кровати.
– Мне кажется, меня вот-вот стошнит, – мрачно сказала я, расчесывая мадам Боуден, которая царственно восседала у себя за туалетным столиком.
В комнате стоял полумрак, потому что она не хотела открывать шторы и впускать в дом холодное серое утро. Мне предстоял первый день в качестве слушательницы курсов Тринити-колледжа (вечерние занятия по литературе), и я порядком трусила.
– Попробуй пожевать сухие тосты.
– Это, кажется, советуют делать при беременности, да?
– Боже милостивый, успокой меня, ты ведь не беременна?
– Конечно, нет!
Я украдкой посмотрела на ее отражение в зеркале. Странно, как сильно меняет людей солнечный свет и как искажаются черты лица в полумраке.
– Марта, поверь мне на слово: если ты ничего не боишься – значит, по правде сказать, ты и не живешь.
Не уверена, что хотела услышать столь странную ободряющую речь, но, как бы то ни было, именно ее я и получила. Я поджала губы, одарила мадам Боуден мрачным взглядом и поспешила вниз, чтобы поджарить тосты для нас обеих.
Я была измотана и полна сомнений. Что, если я буду выглядеть жалко, потому что ничего не знаю? Мне стоит завести друзей или же просидеть в одиночестве весь семестр? Что, если то? Что, если это? Если, если… Мыслей было слишком много, и вчерашнее ощущение переполняющих меня сил почти испарилось. Почему я вечно делаю два шага вперед и три назад? В прихожей я схватила куртку, сдернула с крючка новый рюкзак и замерла как вкопанная возле того места, где Шейн перелетел через перила. Я протянула руку и коснулась деревянного столбика, твердого и прохладного. Попыталась глубоко дышать животом, как рекомендовала какой-то инструктор по йоге с «Ютуба» (кажется, это помогало при тревоге). Посчитала про себя: раз… два… три…
