Я в самом деле обрадовалась, хоть и пожалела на мгновение, что это не Арман. Несмотря на его слова, я все еще надеялась, что он объявится, скажет, что совершил большую ошибку и что хочет быть со мной. Однако передо мной стоял очаровательный человек, и я была полна решимости доказать, что двигаюсь вперед.
Мы расцеловались, и он прямо спросил, нормально ли то, что он зашел вот так, без предупреждения.
– Ну конечно, все в порядке, – отмахнулась я. – Если бы люди не заходили ко мне в магазин без предупреждения, у меня бы вообще не было клиентов.
Я пригласила его внутрь. Мистер Равель осмотрел магазин, а потом с многозначительным видом повернулся ко мне.
– Мадемуазель Грей, ваш магазин – будто сундук с сокровищами.
Обычно я отмахивалась от комплиментов, потому что они ничего не значили, и все же в тот момент это было важно – услышать эти слова именно от него. Я сказала, что приготовлю чай, и оставила его разглядывать товары на полках.
Поднимаясь по лестнице с подносом, я окликнула его.
– На самом деле вы зашли как нельзя кстати, мистер Равель! Я бы хотела сообщить вам нечто очень интересное.
Я подумала, не выпить ли нам шампанского вместо чая, и поднялась, чтобы спросить, что он думает по этому поводу, однако обнаружила, что дверь на улицу распахнута, льет дождь, а мистера Равеля и след простыл. Я поставила поднос на стол и выглянула наружу, но на улице его тоже не оказалось. Закрыв дверь, я озадаченно качнула головой. Потом посмотрела на стол. Сердце пропустило несколько ударов, а потом сразу пустилось вскачь. Письмо! Исчезло письмо, адресованное Сильвии! Я посмотрела на полу на всякий случай, но его нигде не было. Часто дыша, я прижала руку ко рту. Что я там писала?.. Книга. Ребенок.
Кто такой этот мистер Равель? Неужели теперь никому нельзя довериться? Неужели любой встречный может оказаться агентом моего брата?
Нужно убираться отсюда, и как можно скорее.
Странно, как совершенно несущественные разговоры внезапно обретают оттенок судьбоносных. Я с удовольствием переписывалась с Мэйбл Харпер, журналисткой, которая вела в газете колонку и рассказывала о своей жизни и о том, как они с мужем путешествуют. Так уж получилось, что ее мужем оказался не кто иной, как Лэтроп Колгейт Харпер – преуспевающий торговец редкими книгами, специалист по средневековым рукописям. Мэйбл не раз звала меня в Нью-Йорк, предлагала посетить печально известный Книжный ряд. И вот теперь, когда появились деньги, я решила не терять времени даром.
Я поехала в туристическое агентство на Д’Ольер-стрит и как раз успела до закрытия. Забронировала билет на рейс «Уайт Стар Лайн» из Кова в Нью-Йорк через два дня. Утром я отправлюсь в Корк, переночую там, а потом сяду на пароход до Америки. Когда я подписывала чек, руки у меня дрожали, и мужчина за стойкой спросил, все ли в порядке. Я заметила в окне свое лицо – бледное, затравленное. На сей раз я не стала игнорировать чутье. Линдон нашел меня. Может, он все это время перехватывал мои письма. В конце концов, можно ли верить, что Арман сохранил мою тайну? Он не был предан мне.
Я вышла из офиса туристической компании и направилась прямиком в банк.
– Что случилось? – спросил Мэттью, махнув секретарше и проводя меня к себе в кабинет. Я была так тронута его заботой обо мне и о ребенке, что невольно ощутила, как меня снова тянет к нему. Его доброта сильно отличала его от других мужчин, которых я знала. И все же я не могла больше поддаваться слабости в надежде, что это спасет меня, – нет, я должна была спасаться самостоятельно.
– Я хочу оставить тебе кое-что на хранение. – Я достала шкатулку для шитья, в потайном отделении которой лежала записная книжка Эмили.
– Что это?
Возможно, ему лучше было оставаться в неведении, но я не удержалась. Выровняв дыхание, я заговорила так медленно, как только могла.
– У меня не очень много времени, но я верю, что отыскала, – судорожный вздох, – второй роман Эмили Бронте. Не роман даже, а черновик. По крайней мере, часть его.
Я стояла, натянутая, как струна, ожидая, когда до него дойдет, но Мэттью молчал.
– Ты меня услышал?
– Да, но я думал, что она написала всего один роман, «Грозовой перевал».
Я вздохнула. Как же трудно иметь дело с людьми не из мира книготорговли!
– Верно, Мэттью, именно так все и считают. Однако я уверена, что в руки мне попало доказательство, что она писала второй роман. Это открытие может в корне изменить литературу!
Он наконец начал постепенно понимать.
– Боже, Опалин, это же великолепно!
– В точку! – Я энергично закивала. – Ты первый, кому я доверила этот секрет. Однако дело в том, что…
– Почему ты отдаешь его мне? – перебил меня Мэттью.
– Я на время уеду и не могу оставить столь ценную вещь в магазине.
– О, понятно.
Он выглядел обеспокоенным и, без сомнения, многое понял по моему лицу.
– Только тебе я могу довериться.
– Ты вся дрожишь, – пробормотал он, взяв мою руку в свои.
– Это просто от холода, вот и все.
