Дом тихо скрипнул, и я на мгновение закрыла глаза. Перед глазами возникла картинка: колыбель, которую мягко раскачивают, как на ветвях. Я вспомнила то, что сказала мадам Боуден: если ничего не боишься – значит, не живешь. До этой минуты мне не приходило в голову ассоциировать страх с чем-то хорошим, но, возможно, есть разные виды страха.
– Не попробуешь – не узнаешь.
Я открыла глаза. Она снова взялась за старое и тихо подкрадывалась ко мне, пока я не вижу.
– Что?
– Я говорю, такими темпами ты опоздаешь на автобус. Кыш!
Я не двигалась, умоляюще глядя на нее.
– А что, если у меня не получится? Вдруг все остальные умнее меня?
– Не припоминаю, чтобы ты хоть сколько-то сомневалась в своих умениях, когда начинала здесь работать. А ты, поверь, поначалу была просто ниже плинтуса.
– Спасибо. Вы очень помогли, – язвительно отозвалась я. Мадам Боуден поджала губы и тяжело вздохнула.
– Скажи-ка, та книга, которую ты читаешь на кухне, когда думаешь, что я не вижу…
– «Нормальные люди»?
– Да, она. Тебе она нравится?
Я подумала минутку. Не совсем тот вопрос, которого я ждала. Не знаю, нравилось ли мне, но я не могла оторваться. Коннелл и Марианна казались мне настоящими, я вовлеклась в их жизнь.
– Она хорошая, потому что я как будто муха на стене: вижу все, что происходит с ними, наблюдаю за их жизнью. А еще мне нравится, что Коннелл поступает в Тринити, хотя он простой парень из деревни.
– То есть ты чувствуешь близость с персонажем?
– Точно! Но Марианна бесит. Почему она позволяет людям так обращаться с собой?
– Может, она думает, что заслужила такое обращение.
Понимание накрыло меня, как тяжелая холодная волна. Даже я не могла постичь, как можно ощущать себя настолько нелюбимой, чтобы соглашаться терпеть жестокость. Читать о Марианне было неприятно, но в то же время я ощущала себя не такой одинокой. Если это могло случиться с ней, такой богатой и умной, – значит, могло вообще с кем угодно.
– Я думаю, в молодости легко спутать любовь с чем-то другим. Само название книги намекает, что мы нормализуем дурное поведение. Или полагаем, что самое главное – быть «нормальным», и поэтому скрываем все ужасное, что с нами происходит. Но кто вообще на самом деле может считаться нормальным?
– Поздравляю! Ты только что сформулировала свой первый критический отзыв на книгу. А теперь марш, и чтоб я больше не слышала этих глупостей!
Я спустилась с крыльца дома № 12 по Халф-Пенни-Лейн и оглянулась. Я все еще видела ее в окне гостиной, но отражение будто бы угасало – как всегда, когда я пыталась прочесть ее мысли, словно свет скрывает ее, а не обнажает. Как негатив фотографии. Мадам Боуден не походила ни на кого из людей, которых я знала, и, возможно, это было не так уж плохо.
Когда я вышел из автобуса на О’Коннел-стрит, воздух ощущался каким-то другим. Говорят, нельзя дважды войти в одну и ту же реку – может, это работает и со странами? Улицы казались оживленными, полными целеустремленных людей. Таких, как я.
Поднимаясь по ступенькам дома № 12, я улучил минутку, чтобы оправить пиджак, и сжал в руке конверт с письмом, которое распечатал. Мне не терпелось рассказать об Опалин, о Сильвии и о книге. Я постучал в дверь – настойчиво, хоть и не слишком уверенно.
– Ой!
– Ну, знаете, это вы постучали, – заметила мадам Боуден. – Но я могу закрыть дверь, и мы притворимся, что этого никогда не было.
– Нет, извините, я просто…
– Просто что?
– Я ожидал увидеть Марту, вот и все.
– Ожидали? То есть вы уехали, не сказав ни слова, но ждали, что девушка будет послушно дожидаться вас, утирая платочком слезы?
– Нет, конечно! – Я не на шутку заволновался.
– Что ж, тогда разворачивайтесь и убирайтесь туда, откуда пришли. Нам с вами не о чем больше говорить.
– Погодите! Я оставил записку, она что, так и не получила ее? – Меня охватила паника. – Марта ведь все еще живет здесь, да?..
Пожилая леди вздохнула и закатила глаза, как будто я был щенком, который испачкал ей ковер.
– Ладно. Думаю, вы можете зайти, раз уж пришли.
Она отступила на шаг, и я прошел в прихожую, все еще раздраженный… ну всем, честно сказать. Все шло совсем не так, как я планировал.
– Если хотите чаю, то, боюсь, вам придется организовать его себе самостоятельно. – Она устроилась на кремовом диване, по бокам от которого стояли вазы с цветами. – Хотя, конечно, всегда можно перейти сразу к бренди.
Она кивнула на столик с бутылками у камина, и я послушно разлил по бокалам янтарный напиток.
– Так почему вы вернулись?
– Подождите, вы знаете, кто я?
– Ой, бросьте, что толку играть в эти игры? Марта рассказывала о вас. Вы ученый, ищете тот книжный магазин. Я не была уверена, что в вас так подкупило ее, но теперь, – она поправила очки, – замечаю некое мальчишеское очарование. Ваша невеста тоже находит его привлекательным, мистер Филд?
Боже, она действительно рассказала этой женщине все.
– Интересно, мужчины вроде вас понимают, какую боль причиняют, когда врываются в чужую жизнь и так же неожиданно исчезают? Нет, вряд ли. Это умственное упражнение требует наличия некоторого… интеллекта.
