– Где моя малышка? Куда вы уносите ее? – Я не знала, слышит ли меня кто-то. Голос был слаб, я охрипла от крика. – Мой ребенок! Пожалуйста, верните мою девочку!
Я слышала мужской голос, но смысл слов ускользал от меня. Пуповина обвилась вокруг шеи… она задохнулась… вытащили уже посиневшую… Я плохо помню, что было после. Вероятно, я в самом деле начала сходить с ума.
– Как изменилась традиционная риторика, свойственная творчеству Джейн Остин, с появлением этого романа, опубликованного незадолго до ее смерти?
Преподаватель сидел на краю стола, болтая ногой и держа в руке «Доводы рассудка». Отвечать вызвалась молодая американка с первого ряда, которая знала абсолютно все про каждую книгу, которую мы изучали. Я подумала, что ей, кажется, нравится преподаватель (впрочем, он этого не замечал).
– Брак и положение в обществе все еще являются ключевыми факторами, – сказала она. – Энн судит о людях по их характеру, а не по положению, но все равно поддается снобизму леди Расселл и отклоняет предложение руки и сердца капитана Уэнтворта.
– Отличное резюме, – прокомментировал Логан, ссутулившийся где-то на задних рядах. – Избавляет меня от необходимости читать это.
Я улыбнулась ему. Логан был из людей моего типа, хотя странно, что он записался на вечерние курсы по литературе и при этом не испытывал желания читать то, что мы проходим.
– Согласен, Джейн Остин не для всех. Однако ее книги до сих пор популярны, потому что темы, которые она поднимала в те времена, все еще актуальны. Любовь. Верность в браке. Гордость. Общественное давление, которому мы вынуждены подчиниться. Вы можете думать, что вольны делать любой выбор, однако на деле разрываетесь между желаниями сердца, доводами рассудка и тем, каким хочет видеть вас остальной мир.
Он был прав. Столько лет прошло, а ничего не изменилось.
– Я думаю, – сказала Беверли, медсестра стоматологии, сидящая рядом со мной, – главная тема романа в том, что можно получить в любви второй шанс.
Я старалась больше не читать людей, это ощущалось не очень честным, но порой делала это не задумываясь. Человек, которого она любила, погиб в автокатастрофе, и с тех пор она так никого и не встретила. Ради нее я хотела надеяться, что Джейн Остин права.
– Верно, Беверли. На Энн давят «доводы рассудка», ее убеждают отказаться от счастья, потому что у Уэнтворта нет перспектив. Однако она не может двигаться дальше и горько сожалеет о своем решении. В конце концов Энн признает, что годы разлуки заставили ее еще больше ценить любовь, когда Уэнтворт возвращается к ней.
Занятие уже закончилось, когда преподаватель подошел ко мне и поинтересовался, не думала ли я об учебе на дневном отделении.
– Если судить по письменным работам, вы идеальный кандидат, – пояснил он, – хотя мне бы хотелось, чтоб вы были активнее на семинарах. Думаю, вам бы это пошло на пользу.
Мне все еще трудно было высказываться вслух, хотя страх перед чтением исчез. С тех пор как татуировка у меня на спине завершилась, эти чары пали. Книги больше не пугали меня, теперь истории казались приглашениями, а не предупредительными знаками. Мне будто дали ключ от прежде запертой двери.
– Вот кое-какие материалы, которые помогут вам при поступлении.
Я послушно взяла буклеты и положила в сумку, ощущая, что живу совершенно другой жизнью. Жизнью человека, которому доступно все, чего он пожелает. Возможно, вторые шансы в самом деле существовали.
Мне никогда не надоедало гулять по территории Тринити, и после каждого занятия я ощущала, что меня переполняет гордость.
– Ты должна обещать, что не будешь одной из таких студентов, которые в каждый разговор ухитряются ввернуть упоминание, что они учились в Тринити, – хмыкнул Логан, застегивая пальто. Он работал шеф-поваром, но в глубине души мечтал писать комиксы.
– О, я уже такая.
Интересно, как бы у меня это получилось, если я ни с кем не общаюсь, кроме мадам Боуден и однокурсников.
– Я сам подумываю о поступлении, – сказал он.
– Серьезно?
– Ой, вот только не надо так удивляться!
Я смотрела на него и видела мальчика, который вырос, читая комиксы и мечтая написать собственный. Однако подростковый роман привел к беременности, и в итоге он начал работать помощником на кухне, чтобы было чем платить за квартиру. Теперь Логан дослужился до шеф-повара в ресторане одного из лучших дублинских отелей, но его сердце по-прежнему принадлежало комиксам.
– Остин тебе не по вкусу, да? – поинтересовалась я.
– Я больше люблю графические романы.
– А я даже не знала, что такие существуют…
Он смотрел на меня глазами человека, смертельно раненного, у которого осталось сил лишь на то, чтоб сделать последний вздох и прохрипеть, что ты зря пристрелил его.
– Боже мой, ты никогда не слышала про «Мауса»? Роман Арта Шпигельмана?
Я покачала головой.
– Марта, ты меня убиваешь! А как насчет «Стеклянного города»? Ты ведь фанатка Бронте, не так ли?
