Я рассмеялась и мысленно отметила, что надо бы посмотреть, есть ли эти книги в библиотеке. Когда мы завернули за угол, я увидела знакомую фигуру. Он весело болтал по телефону и не глядел на меня, но почему-то вдруг обернулся в мою сторону. Генри.
Я неловко помахала рукой. Он поднял глаза и натянуто улыбнулся. «Как дела?» – одними губами спросил он, и я подняла большой палец вверх.
Генри показал на телефон, и я жестом попросила его не отвлекаться, тем более что мне все равно нужно было идти. Вот и все. Он зашел в здание, а Логан тем временем рассказывал мне о персонаже, которого придумал, – какой-то повар-супергерой, который борется с преступностью или вроде того.
Я чувствовала, что все тело охватил холод. Казалось, никаких «нас» больше нет, мы ничего не значим друг для друга. Я не могла припомнить точную цитату из «Доводов рассудка», но было как-то так: «Теперь они были как чужие; нет, даже хуже, чем чужие, потому что они были лишены возможности сблизиться. Им грозило вечное отчуждение».
– Так вы придете? – повторила мадам Боуден.
– Извините, а откуда у вас мой номер?
– Из телефона Марты, само собой. Она пригласила еще парочку приятелей из колледжа…
Я даже не знал, что у нее день рождения. Во многом Марта оставалась для меня загадкой. Она возвела вокруг своей личности такие высокие стены, что те редкие моменты, когда мы оказывались по-настоящему близки, обретали для меня еще большее значение.
– Не уверен, что она захочет меня там видеть, – ответил я, глядя в окно на мужа Норы, который возился в саду. Я все еще не простил его за то, что он сказал Марте, будто я уехал навсегда. Было легче винить его, чем признать, что, может, она просто не захотела быть с кем-то вроде меня.
На день рождения она меня, конечно, не приглашала, и я не понимал, с чего мадам Боуден решила вдруг вмешаться.
– Вздор! Она захочет видеть своих друзей в такой день! У нее выдался ужасный год, не находите? Я думаю, можно на один вечер спуститься с неба на землю, отложить в сторону свои комплексы и съесть кусок торта. Ох, мужчины, ну право слово!
Вынеся такой обвинительный вердикт целой половине человечества, она повесила трубку.
Погода стояла очень мягкая для этого времени года, я прогуливался вдоль канала и смотрел на золотую дорожку нарциссов, протянувшуюся тонкой нитью к сердцу города. Я начал воспринимать Дублин как дом, еще недавно я планировал переехать сюда.
От этой мысли я немного смутился: когда смотришь назад на то, что делал ради любви, все кажется глупым. Грандиозные планы, основанные только на чувствах, – которые не более чем химические реакции в организме, – при свете дня ощущались бессмысленными. Однако нельзя отрицать, что те несколько недель, проведенные с Мартой, были самыми живыми и яркими. До встречи с ней я брел по жизни как во сне, принимал решения, которых от меня ждали… Но кто скажет, что теперь я живу правильнее?
Я вспомнил, как уже перед отъездом Люсинда сказала мне: «Неважно, правильные решения или нет, главное – ты их принимаешь, и они тащат тебя по жизни дальше». Правда, вместо слова «жизнь» она сказала «путешествие», но я списал это на затянувшуюся фазу воссоединения с матерью-землей и прочую послеродовую чепуху.
Я никогда не был силен в выборе подарков. Меня неизменно охватывала паника, а следом за ней – понимание, что я ничего не знаю о человеке, которому должен что-то преподнести. По этой причине я старался покупать людям книги, с ними не ошибешься… Хотя нет, это нельзя считать на сто процентов правдой. Как-то я купил отцу книгу о борьбе с зависимостью, а он использовал страницы на растопку камина.
Однако на этот раз я точно знал, что буду дарить.
– Завернуть в подарочную упаковку? – спросила продавщица. Я покивал, достал из бумажника дебетовую карту и вставил ее в терминал.
– Ой, можете еще раз? Иногда оплата почему-то не проходит.
Я повторил все то же самое. Снова отказ.
– А вообще, знаете, я бы предпочел расплатиться кредиткой, – заявил я, будто речь шла о моем собственном выборе. Мне стало понятно, что университет оперативно перекрыл мое финансирование. Однако глядя, как коробку оборачивают в черную с золотыми завитками бумагу, я понимал, что ограбил бы банк (выражаясь фигурально), чтобы подарить это Марте.
Я подъехал к ее дому в районе восьми и, как всегда, осмотрелся – просто на всякий случай. «На какой такой случай, Генри? Что волшебный книжный магазин появится снова и внутри тебя будет ждать твоя рукопись?» Я поднял глаза к небу и покачал головой.
– Жалкий фантазер, – пробормотал я себе под нос, поднимаясь по ступенькам крыльца.
Я замер на полпути, заметив фигуру в окне. Это была Марта в сапфирово-синем вечернем платье с глубоким вырезом на спине, обнажавшим большую татуировку. Светлые волосы она заплела в косу и обернула вокруг головы наподобие короны.
