Прошел год. Надежда на спасение превратилась в несбыточную мечту, о которой я почти не вспоминала. Мэри все меньше говорила, зато от тревоги начала много кашлять по ночам и почти не спала, так что я сидела рядом, укутав ее своим одеялом.
– Расскажи, как ты жила, – попросила она однажды, – до того, как попала сюда.
Как я жила раньше… Я не знала, как поведать историю, которая теперь даже не казалась моей собственной. Было страшно, что, если начну рассказывать, еще сильнее отдалюсь от своего прошлого.
– Я продавала книги.
Воцарилось молчание. Мы обе пробовали на вкус реальность этих слов.
– Я никогда не читала книг, – тихо сказала Мэри.
Я порадовалась, что темнота скрывает выражение моего лица, – наверняка в нем смешались шок и жалость, а Мэри не захотела бы ни того ни другого. Ее нагнал очередной приступ кашля, затяжной, минут на пять. Хриплое дыхание подтверждало мои подозрения: грипп. К болезни добавлялись беспрерывный холод, изношенные тряпки вместо нормальной одежды и диета из каши и водянистого супа, так что я всерьез опасалась за ее здоровье.
– Можешь рассказать мне какую-нибудь историю? Из твоих книг?
В ту минуту я сделала бы что угодно, лишь бы утешить ее, и поэтому принялась пересказывать ей второй роман Эмили Бронте. Перед глазами стоял мелкий убористый почерк. Я помнила историю почти слово в слово, потому что читала ее не так, как остальные книги. Я была единственной, кто видел ее с тех пор, как записную книжку спрятали в шкатулку для шитья, так что слова впечатались мне в душу.
Слова успокаивали Мэри, и, как ребенок, она каждый вечер просила рассказывать одно и то же, снова и снова. Меж тем ей становилось все хуже.
Я закрыла книгу и почувствовала, как стены комнаты успокаиваются вокруг меня. На обложке был изображен магазин мистера Фитцпатрика. Я провела кончиками пальцев по названию, выгравированному золотом.
– «Затерянное место», – прошептала я. Теперь у меня не осталось сомнений, что роман написала Опалин Карлайл. Я почти закончила читать и пыталась растянуть удовольствие, как плитку шоколада в детстве. Ощущение тоже было горько-сладким, потому что единственный, с кем я могла разделить это удовольствие, вероятно, ненавидел меня. Генри.
Я сидела в библиотеке Тринити вместе с Логаном. Подразумевалось, что мы будем писать эссе по «Доводам рассудка», но он листал новые рецепты в соцсетях, а я использовала это как отговорку.
– В чем дело? Ты какая-то дерганая с самого дня рождения, – заметил Логан. Он шептал очень громко, и другим посетителям это не очень нравилось.
– Ничего такого, – чересчур небрежно сказала я. – Просто мне нужна помощь кое с чем, а единственный, кого я могу попросить…
– Ш-ш-ш!
Я придвинулась поближе к Логану.
– Понимаешь, есть один парень…
– Разве не всегда так? – Он улыбнулся.
– Не в этом дело. Я просто… Я не могу сейчас позволить себе серьезные отношения, так что мы прекратили все до того, как это зашло далеко, но теперь…
Логан подвинулся еще ближе.
– Ты, Марта, попала в классические ситуативные отношения. Поверь, их стоит избегать, как чумы. Никогда не знаешь, чего ожидать.
Он был прав. Я танцевала с Генри на вечеринке, и это было ошеломительно прекрасно. Я чувствовала себя принцессой: в чудном доме, одетой в волшебное платье, порхающей в объятиях принца. Он был очаровательным и забавным, меня манили его манеры мрачного ученого. За годы брака я познала боль от ушибов и сломанных костей, я носила на сердце множество шрамов, но ни разу оно не разбивалось так болезненно, как в тот момент, когда он подарил мне ручку «Маленький принц».
– Просто мы оба были вовлечены в своего рода… исследование, и сейчас мне вроде как необходимы его познания и опыт.
– Хочешь мой совет? Обрисуй границы на старте, дай ему понять, что вы просто друзья, и…
– Ш-ш-ш!
Просто друзья. Конечно. Это я могу. Главное, чтоб Генри не узнал, как часто я проверяю его страницу в соцсетях, – и совершенно напрасно, потому что он редко что-то публиковал. На последней фотографии была его новорожденная племянница. Увидев фото, я улыбнулась, но тут же расстроилась, потому что знала, что никогда не стану частью его жизни.
Логан был прав. В конце концов, Генри не пришел бы ко мне на день рождения, если б не хотел остаться друзьями. Между нами в самом деле ничего не переменилось с той поры: он все так же намеревался вернуться домой, в Англию, когда найдет пропавшую рукопись, но до той поры книжный магазин и Опалин притягивали нас обоих будто магнитом. Словно какие-то силы решили, что наши судьбы переплетаются, хоть нам вовсе и не обязательно быть парой.
– Ты прав. – Я закрыла ноутбук и засунула его в рюкзак. – В конце концов, на дворе двадцать первый век.
Будто это хоть что-то значит.
– Погоди секунду. – Логан протянул руку и снял у меня с макушки ярко-зеленый лист.
– О, спасибо. – Я как следует прочесала волосы на случай, если там осталось что-то еще.
– Весна витает прямо в воздухе, – заметил Логан.
