В моей подвальной квартирке она ощущалась тоже. Ствол начал отделяться от стены под потолком, и ветви нависали над моей кроватью, образуя нечто вроде балдахина. Почки набухали и прорастали. Я теперь уже не думала о том, что надо рассказать про это странное дерево мадам Боуден: оно мне нравилось, и я не хотела, чтоб его кто-нибудь срубил. Возле букинистического магазина на столике с бесплатными книгами я нашла одну интересную, про скрытую жизнь деревьев, и взяла ее. Потому что это дерево, кажется, пряталось от чего-то у меня в подвале. И потому что именно так я теперь и поступала: брала книги по наитию.
Слова Логана подбадривали меня всю дорогу до мотеля Генри, но, уже стоя возле дверей, я начала колебаться. Кого я обманываю? Конечно, он все еще нравится мне и сразу поймет это. Это глупая затея. Может, я сама могу узнать побольше об Опалин и мне для этого вовсе не требуется человек с опытом и знаниями?
Я гоняла все эти мысли в голове и уговаривала себя не звонить в дверь. Но тут в окне показались две маленькие собачки. Увидев меня, они принялись яростно лаять.
– Тише! – зашипела я, почему-то подняв руки, как будто они были вооружены. В следующее мгновение входная дверь распахнулась.
– Привет, милая! Боюсь, сегодня у нас нет свободных комнат, – сообщила усталая женщина. Глубоко затянувшись сигаретой, она велела собакам замолчать, не то они не получат угощения, – и, как ни странно, это сработало.
– Нет, мне не нужна комната. Я хотела узнать, дома ли Генри, но, наверное, нет, так что я просто… – Я отступила на шаг, к тротуару.
– ГЕНРИ! К ТЕБЕ ГОСТИ!
Ее вопль прорезал тишину, как сирена. После чего, мило улыбнувшись, женщина предложила мне зайти.
И что мне оставалось?
Я сидела на маленьком стуле, он был обит бархатом и соединялся с таким же маленьким письменным столом, а на столе стоял городской телефон. Генри спустился по лестнице; сначала показались его коричневые ботинки, а затем и весь он – озадаченный, как и следовало ожидать.
– Привет, – сказала я, зачем-то помахав рукой, хотя он стоял прямо передо мной. Генри не ответил на мое приветствие, и это было даже немного странно. Я почувствовала, что зря сюда заявилась.
– Теперь понятно, почему ты так быстро вернулся из Лондона, – сказала хозяйка, подмигнув мне.
Генри наклонил голову и потер затылок ладонью.
– Не хочешь подняться ко мне в комнату? – спросил он.
– Ну-ну, милый, ты знаешь правила! – захихикала хозяйка. Мне хотелось провалиться сквозь землю, но вместо этого я поднялась, изобретая предлог, чтоб уйти.
– Знаешь, наверное, это можно было решить и в переписке, так что я напишу тебе на имейл. Попозже. Извини, что побеспокоила.
Я уже стояла на пороге, когда меня нагнали его слова:
– Я на самом деле и сам собирался уходить…
Мы шли по улице, обмениваясь светскими замечаниями о погоде, и сошлись на том, что глобальное потепление – это просто кошмар. Странно, как быстро тебя иногда швыряет от ощущения, что этому человеку можно доверить самое сокровенное, к беседе двух незнакомцев на автобусной остановке.
– Я не хотела тебя беспокоить… ну, знаешь, учитывая все… Но я разговаривала с моим другом Логаном, и он сказал, что, знаешь, на дворе двадцать первый век и люди могут просто дружить…
Господи, это было максимально неловко. Как будто мне лет пять.
– Логан? Тот парень, которого я видел на вечеринке?
– Ага! Мы на самом деле хорошо общаемся. Вместе посещаем курсы.
Несмотря ни на что, последняя фраза звучала по-настоящему круто.
– Я рад за тебя, правда. Здорово видеть, что у тебя все налаживается. – Генри остановился и пнул воображаемый камешек. – Дело в том, что я сейчас должен сосредоточиться на своей работе.
– Об этом я и пришла поговорить. Об Опалин.
– Что?
– То письмо Сильвии, которое ты мне показывал. Она пишет о книге, и я думаю, что, возможно, у меня есть эта книга.
– Что?..
– И я почти уверена, что именно Опалин написала ее.
– Погоди! Что?.. Как?!
– Я не знаю. Не могу всего объяснить. Уверена, это не та рукопись, которую ты ищешь, так что я сомневалась, стоит ли говорить тебе…
– Нет-нет! Я рад! Прости, если веду себя…
Он замолчал.
– Все нормально. Я тоже чувствую, как это странно. Но, может, у нас получится быть… ну, знаешь… друзьями?
Я стояла перед ним, уязвимая и открытая, и Генри долго молчал, а когда разомкнул губы, сказал нечто совсем неожиданное:
– Черт. Я опоздаю на автобус.
Это была ужасная идея. Я понятия не имел, что буду делать, когда доберусь до церкви Святой Агнессы, притом что мне предстояла важная встреча. Моя спутница не сказала ни слова: она с удовольствием поглощала чипсы с самым мерзким на свете запахом, которым уже насквозь пропитался весь автобус.
