— Кейт, — открыл было рот Эдвард, обратив к ней зареванное лицо, однако та резко оборвала его.
— Заткнись, нытик тупой! Ты такой же слабак, как и Симон! Что, уже и мужики все перевелись в Метрополии? И где мне их искать тогда? Может, ты мне подскажешь, дорогуша? — сжала сильнее свои ветви Кейт, заставив Лилу закричать от боли. При этом выражение ее лица никоим образом не изменилось, в то время как ее крик донесся из глотки Симона, который все еще продолжал одной рукой прижимать к себе Эдварда, часть тела которого все еще представляла собой гротескный комок мышц и щупалец.
— Прости, прости, Кейт, — дрожал всем своим телом Эдвард.
— Ты еще и извиняешься? — расхохоталась Кейт, чьи глаза, слившись воедино, напоминали горящий алый шар, который просвечивал сквозь стебли, что, протыкая ее кожу, обволакивали не только верхнюю часть ее лица, но и обвивались вокруг ее обнаженного тела, — ну ты точно достоин тогда быть той размазней, что тут расстелилась. Ни ты, ни Симон ничего не можете предложить мне как женщине! Вы оставляете меня одну наедине с этим безумием! С этим душным и невыносимым островом, полным самых разных тварей! Так, чтобы выжить, мне самой придется стать одной из них, чтобы защитить саму себя! Неужели я так многого прошу у вас? А это что такое? — Кейт отвлеклась от своего проникновенного монолога на выскользнувшего из-за пазухи профессора утконосика, который встал между шипованным чудовищем и троицей путников.
— Что это за тварь? И откуда она здесь… — не успела закончить Кейт, как Лила, щелкнув пальцами, пустила едва заметные разряды по своим струйкам крови. Достигнув утконоса, который ступил своими лапками в них, это напряжение подкинуло его в воздух, заставив в полете подобно крыльям раскинуть в стороны свои разноцветные перья. Это небольшое представление отвлекло внимание Кейт, ослабившей свою защиту, что позволило животному на полной скорости влететь, раздирая свою шерстку, прямо в центр клубка стеблей на ее голове, пронзив алый шар, что венчал ее тело своим острым ядовитым шипом.
Кейт, а точнее то, чем она сейчас являлась, взвыла от боли, сразу же выпустив Лилу и начав бить своими ветвями по обшивке коридора, параллельно стараясь извлечь наружу пушистую тварь, которая доставляла ей столько боли.
Во время этого противоборства Симон обратил свой безмолвный взгляд на Эдварда, который без лишних намеков понял, что именно от него требовалось сделать. Недолго думая, он, поднявшись, напряг все свои силы, чтобы пустить свои щупальца в самый последний раз в дело и, опутав ими Кейт, подтянул ее к себе так, что ее шипы стали рвать на куски фиолетовую плоть Эдварда.
— Отпусти! Отпусти меня, слышишь, ты мразь! Тварь, которая ничего не умеет! Тварь, которая… — мгновенно замолчала Кейт, ощутив, как тело ее сжалось, а глаза, которые пронзил своим жалом утконос, распахнулись.
Вокруг, однако, же уже не было ни Эдварда, ни коридора аэростата, а лишь приковавший ее внимание граненый стакан на столе, в котором недолгое время находился терпкий алкогольный напиток, что исчез после быстрого глотка ее матери:
— … тебя предадут, — выдохнула она ядовитые пары прямо в лицо своей маленькой дочери, — да, да, Кейти, а ты как думала? Лучше тебе узнать это сейчас от меня, чем потом прочувствовать на своей шкуре! — ее мать поднялась, будучи абсолютно голой в распахнутом темно-зеленом халате, прихватив бутылку со стола, из которой она уже отпила до этого. — Никогда не надейся на мужчин! Это просто гребаные роботы, у которых в отличие от нас нет чувств! Но есть их гребаные инстинкты! И их не изменить! Они как бездумные дети променяют твое счастье и благополучие на свои дебильные игры! На игру в лучших любовников, когда они найдут тебе замену, но даже и ту страхоебину они бросят в итоге! Что еще… — икнула мать, — игры в их бесконечные войны… Они сбегут туда при первой же возможности и оставят тебя одну! Поэтому Кейти, дорогуша, — ее мать опустилась на колени перед ней, — всегда рассчитывай только на себя! Ты меня поняла? Можешь дать им проникнуть между своих ног, но никогда, слышишь, никогда не пускай их в свое сердце, которое они обязательно разобьют, ну а если они хотя бы попытаются туда запустить свои мерзкие щупальца, то тогда ты им покажешь! — выпрямилась женщина, скинув с себя халат, обнажив не только до конца свое тело, но и свое лицо, в котором Кейт узнала себя. Это было нисколько и неудивительно, поскольку, повторяя точь-в-точь посыл свои матери, она же сама и устроила эту самую сцену совсем недавно во время их встречи с Эдвардом, который сидел тоже голый на краешке кровати в подавленном состоянии.
— То есть как это нужно тебе отправиться «за горизонт»? Да еще и Симона взять с собой? На кой черт это нужно вообще? И кто тебя туда так просто отпустит?
— Это задание от руководства… — промямлил Эдвард.
— От какого руководства? Там главный у вас — Реггс-старший! Он ведь тебя и устроил к себе! Я ни за что не поверю, что он и своего единственного ребенка отправит черт знает куда!
