— Реггс и сам не знает всех деталей, даже насчет того, что там окажется Сима… Пока…
— А ты, значит, знаешь зачем вам нужно попасть на этот адский остров, который вот-вот уйдет ко дну из-за всего, что там твориться⁈
— Я не знаю… Но приказ есть приказ… Иначе я просто лишусь своей должности…
— Да перестань ты! — расставив ноги и уперев кулаками в бока, сверху вниз посмотрела на Эдварда Кейт. — Ты просто хочешь сбежать от меня на свою сраную войну и еще прихватить с собой Симона, вот и все! Если ты никак иначе заработать не сможешь, то это уже твои проблемы! Нечего втягивать сюда Симона! Он мой запасной вариант, ты хоть понимаешь, как он за мной бегает? А если и его не станет? Мне кого предлагаешь трахать? Его отца⁈
Эдвард, закипев, хотел уже было соскочить, но Кейт его остановила, отбросив обратно на кровать, бесцеремонно ударив ногой:
— Или что, ты думаешь я совсем тупая? Что я совсем себя не ценю? Где ты еще найдешь такую охуенную телку, как я? Ты вообще головой соображаешь?
Эдвард продолжал молчать.
— Но, если хочешь, езжай давай «за Горизонт» свой ебаный! И Симу прихвати, и его папашу! И сдохните там все сразу! Пожалуйста! Все равно надежды на вас тут никакой нет!
Кейт продолжала смотреть на саму себя из головы Эдварда, чье тело, меняясь, уже потянулось в сторону его возлюбленной. Однако если его трансформация представляла собой хоть и деформированную фиолетовую плоть, из сердца Кейт же вырвались стебли шипастых терновых кустов, которые переплелись с лиловой плотью Эдварда в прочный узел, из которого сначала брызнула кровь. Затем по мере того, как все туже затягивался этот кармический тупик, кровь стала похожей на воду, которая хлынула бурным потоком, когда этот узел прорвался, обнажив двоих голых и плачущих в объятиях друг друга любовников.
— И что… — дрожащим голосом переспросила Кейт, глядя своим заплывшим от яда утконоса глазом на Эдварда, — ты меня даже такую любишь после всего, что ты увидел и понял?
— Да, — вздохнул Эдвард, — ведь где я еще найду такую «охуенную телку»?
Кейт, плача, засмеялась и утонула в его объятиях, в то время как стоящая рядом профессор кивнула Симону и Лиле, которые убедившись таким образом, что она позаботится об их друзьях, развернувшись, последовали по раскуроченному коридору в самое сердце «Затмения». После того, как очередные металлические двери расступились в разные стороны, перед ними возник тот путь, который безошибочно привел их в зал торжеств, чей пол был устелен трупами уже бывших высших чинов, находящихся у власти в Метрополии.
— Что… Что здесь произошло? — оглядываясь вокруг себя, с ужасом и отвращением спросила Лила, гладя своего домашнего утконосика, который расположился на ее плече.
— Есть только один способ узнать, спросить лично, — скрипнул зубами Симон, направившись к возвышающейся трибуне и стене, которую увенчивал герб Метрополии — сердце с глазом. Подойдя поближе, Симон понял, что это была даже не стена, а полотно, которое он, схватив одной рукой, дернул так сильно, или же оно было так слабо закреплено, что вся ширма мгновенно упала, заставив Симона содрогнуться от того, чему он стал свидетелем.
Перед его взором предстали золотые колья, которые, расходясь в разные стороны подобно лучам солнца, пронзали десятки, если не сотни таких же золотых сердец, насквозь протыкая глаза, что были на них отлиты. Все эти орудия пыток обрамляли трон с алой подшивкой, на котором сидел… Симон готов был готов увидеть кого угодно восседающим на нем: какого-нибудь неприметного чиновника, который избежал участи других посетителей в зале позади него, даже своего отца… Да хоть любого аборигена или даже черного ящера! Все что угодно! Но на троне не было никого. Пустота.
