— Может быть, и необязательно. Но факт заключается и в том, что я уже взяла этот груз на душу. И ничто этого уже не изменит. Только и всего.
— Тогда позволь-ка мне немного развеять твою тоску еще кое-чем! — в нетерпении бросился Симон вновь внутрь квартиры. Достигнув своей комнаты, он стал рыться в ящиках рабочего стола, извлекая оттуда наружу свои рисунки, которые так хотел показать своей дорогой бабушке. Пробегая на обратном пути около зеркала, Симон вновь заметил темный отблеск знакомого образа, который пугал его столько лет, но который теперь, напротив, заставил его не потерять рассудок, но прийти в тонус. Взглянув на образ, который выронила бабушка и который он подобрал, Симон увидел, что он был пуст. Без страха заглянув в зеркало, мальчик увидел, как оттуда на него вновь смотрят два знакомых черных глаза, которые обрамляли лиловые узоры, формировавшие весь остальной силуэт Богини.
— Я боялся тебя все это время, — донеслось из зазеркалья, — однако теперь я понял… — произнесли неслышно теперь уже губы самого Симона, — что нет смысла страшиться. Ведь я точно такой же, как ты. Я ведь только играю куклами и игрушками, в то время как ты играешь целыми мирами. Между нами не такая уж и большая разница, если вообще и есть какая-то… И я был бы последним глупцом, если бы стал приписывать свою боль твоей злой воле, ведь ты просто делаешь то, что соответствует твоей природе. Точно так же, как и я. И именно поэтому ты есть я, но я не ты. Симону даже показалось, что фигура в зеркале ему улыбнулась, а когда он развернулся и пошел прочь обратно к своей бабушке, ему слышалось, что за ним по пятам идет та самая фигура, что бесшумно преследовала его всю жизнь. Несмотря на мурашки, которые шли по коже от этого осознания, вместе с тем Симон ощутил невероятную легкость, будто бы впервые по-настоящему ощутив вкус жизни и трезво взглянув на все, что с ним происходит, более не страшась будущего, какое бы оно ни было.
— А ты долго ходил! — улыбнулась бабушка Симону.
— Прости за ожидание! Вот, смотри! Это моя история про приключение маленького утконоса!
Бабушка взяла его вручную скрепленную скотчем книжицу, состоящую из разрисованных листочков, и посмотрела на сияющего утконоса на обложке, который был облачен как в дорогой наряд в разноцветные перья.
— А почему именно утконоса, мой дорогой?
— Ну… — почесал голову Симон, — наверное потому что утконос — это настолько необычное животное, что кажется, что его вообще не должно существовать! И это же относится как ко мне самому, так и миру вокруг — поскольку я часто сам задаюсь этими вопросами: как я или все что меня окружает в принципе может существовать? Это просто безумие какое-то!
Бабушка в ответ лишь рассмеялась и нагнулась, чтобы поцеловать расположившегося рядом внучка. Сам же Симон явственно ощущал, что будто бы на этом самом балконе их присутствовало не двое, а трое, и рассказывал он все это не только и не столько даже для своей бабули, но как раз таки для этого самого невидимого для повседневного взгляда, но от этого не менее ценного зрителя.
— Так вот… Когда-то этот самый утконосик был целым и неделимым, — Симон перевернул страницу, и это самое животное оказалось заключено в подобие нимба — золотого яйца, в котором он и пребывал, — но ему было очень скучно быть в этом состоянии целую вечность, а потому он разбил эту скорлупу и выбрался наружу. Но ведь он не мог появится в пустоте. Это просто бессмыслица! Поэтому… — Симон вновь перевернул страницу — золотой утконос придумал тот самый мир, в котором он захотел родиться, — уверенно продолжал свой рассказ Симон, указывая на разноцветную вселенную, в которой горели столь же разноцветные звезды, — и все было бы хорошо, если бы не золотой змей, которым стала разорванная на куски, а до этого целая и неделимая скорлупа. Так, с незапамятных времен, утконос скачет от планеты к планете, от мира к миру, уже позабыв напрочь зачем вообще появился на свет. Теперь он просто убивает свою скуку и пытается сбежать от преследующего его змея, — Симон вновь перевернул страницу, на которой была изображена исписанная узорами пирамида и множество разноцветных персонажей, сверху на которых падал золотой утконос, которого в этот момент поглощала золотая змея.
— Но все эти выдуманные персонажи… А часть я взял, кстати, как раз из каталога игрушек, — признался Симон, — они же даже не в курсе всех тех перипетий, которые за них были придуман кем-то другим же, не подозревают обо всем этом конфликте. Но, тем не менее, все они стали свидетелями лишь символического воссоединения змея и утконоса. А вот что с ними всеми будет дальше, этого даже я пока не знаю… На самом деле я бы даже не старался придумывать все эти сюжеты, если бы только папа подарил мне все игрушки из этой серии! А так приходиться постоянно смещать фокус из-за того, что у меня уже есть фактически в мир идей и фантазий. Этими рисунками я как бы пытаюсь подменить реальность и представить, что я уже обладаю тем, чего у меня еще нет.
— Зато, может, ты тогда станешь отличным автором, дорогой!
