— Поздно, господин Реггс! — запротестовала госпожа Флауэрс. — Вы как всегда все прослушали! Поэтому давайте-ка я сама объясню вам самую важную информацию, которую вы должны будете усвоить до того, как покинете стены Университета. Так что запоминайте и мотайте на ус каждое слово! Наш мир — это хаотичное место, где эволюция случайным образом выбирает что и, самое главное, кто останется в истории, чтобы передать свой генетический материал далее. Каждое мгновение вселенная бросает кости и смотрит, как то или иное явление или субъект поведет себя в тех или иных обстоятельствах. Это довольно жестоко, но такова уж наша реальность! И ее не сломать! Никаким образом не изменить! Но можно подстроиться под нее! Ведь что самое важное для нас как для мыслящих существ? Все просто! Выжить и продолжить наш род! Для этого нам нужны ресурсы. Однако в погоне за ними мы можем подставить под удар не только тех, кто нам дорог, но и самих себя. Поэтому нужно постоянно сохранять баланс! А заключается он в том, чтобы всегда откусывать столько, фигурально выражаясь, сколько мы способны проглотить. А если быть еще более точным — контролировать свой аппетит и быть внимательным, научиться безошибочно определять, кому мы можем подчиняться сами и кого можем подчинить своей воле! Только пользуясь этой стратегией, мы можем рассчитывать на успех: когда мы адекватно оцениваем себя и свои способности в сравнении с теми инструментами, в том числе и живыми существами, что мы готовы использовать для извлечения выгоды. Таким образом…
— Нужно слушаться сильных и повелевать слабыми, — перебил своего преподавателя Симон, — чтобы в конце концов это привело к той трагедии, что сейчас развернулась в мире.
— Господин Реггс, что вы себе… — не успела проговорить профессор, как Симон, топнув ногой, заставил аудиторию рассыпаться на кусочки, обнажив кровавую сферу, что переливалась разноцветными узорами микросхем корабля, на которые были насажены как на колья все те, кто когда-то считал это искусственное место своим домом.
— Госпожа Флауэрс к тому же учила нас тому, что человек слаб и ему в одиночку… Да пусть даже и сообща, крайне трудно противостоять устоявшейся системе. Учила она нас и тому, что люди в массе своей — напуганные и озлобленные дети, которые боятся смерти, но еще больше боятся жизни. И чтобы не сгинуть навсегда, они готовы идти по головам. Лучше заставить страдать всех вокруг, чем мучаться самому Так хотя бы ненадолго, но они все же могут создать иллюзию контроля над своей собственной судьбой, когда в действительности же все они точно такие же куклы в руках мира, как и те, над кем, как они думают, обрели свою безраздельную власть.
Профессор, глядя на Симона тяжелым взглядом, не могла выдавить из себя ни слова.
— И как справиться с этой коллективной травмой? Как пробраться через нее к тому спусковому крючку, который может помочь исправить всю ситуацию? Что делать в таком положении одновременно и заложника, и того, кто захватил твой мир? Когда твой враг — не просто чистокровный граф и выигравший все войны Генералиссимус? Что делать, если он буквально создатель той вселенной, той реальности, в которой ты находишься? Что делать, если ему подчиняются не только вооруженные до зубов наемники и рабы, которых превратили в живое оружие, но и сами физические силы этого измерения — гравитация, огонь, электричество? Что делать, когда твоя собственная жизнь — это просто влажные фантазии нереализовавшегося старика? Сдаться? Капитулировать? Может, пойти на сделку? Или сразу же покончить с собой? Заманчивые варианты. А может, пойти в лоб атакой со всем, что у тебя есть? Тоже не то. Ведь нас интересует результат, не правда ли? А в этом случае, скорее всего, эта накопившаяся ненависть и нереализованность просто задавит того храбреца, кто с открытым забралом пойдет против машины принуждения и убийств. Поэтому тут нужен тонкий подход, который к тому же недоступен для большинства сознательных борцов, поскольку тут должны сойтись можно факторов — будь то близость к телу нашего непобедимого завоевателя или же… — запнулся Симон, ощутив, как теперь уже хмурился он сам, да не просто из-за какого-то дискомфорта, а из-за ненависти, которая стянула ему горло, в то же самое время как госпожа Флауэрс, наоборот, расцвела, — поэтому если найдется храбрец, который не побоится лишиться вслед за своим патроном своих собственных привилегий ради справедливости, то вот он тот самый вариант, который работал всю тысячелетнюю историю человеческой цивилизации, — Флауэрс посмотрела взбешенному ученику прямо в глаза, — тиранов всегда отравляли.
Более не в силах себя сдерживать, юный студент вскочил со своего места, в момент прыжка потеряв обе свои ноги и руку, что отпали подобно отсохшим веткам с его тела, устремившись к профессору, которого сбил с ног и, придавив к земле, стал неистово душить.
