Вынырнув, попутно жадно глотая воздух и саму реальность, на поверхность физического мира, Реггс мелко дрожа всем своим телом, обнаружил себя лежащим на мраморном полу вместе со всеми остальными служащими, которые, однако, в отличие от него уже не то что не двигались, но, в принципе, не подавали никаких признаков жизни. Внимание Реггса в это время привлек звук шагов, который эхом стал отражаться в его сознании. Он даже инстинктивно поднял взгляд на сцену, откуда бил свет, с благоговением ожидая увидеть Графа во всей его красе. Однако, когда свет потух, там никого не оказалось, а шаги, по всей видимости, исходили с противоположного конца зала, что означало, что не один он пережил это схождение графа к своим подданым. «Кто-то смог даже остаться не только в сознании в присутствии Графа… Но и смог подняться? Но кто мог бы… — запнулся Реггс, понимая, что вовсе не этот вопрос на самом деле занимает его разум, но совершенно иначе сформулированный: — Почему прямо сейчас он никак не мог припомнить лица Графа, хотя регулярно видел его на совещаниях и на трансляциях? Что…»
— … вообще тут происходит? — оглушил его голос, который при этом как будто бы проник острыми иглами в его череп, заставив зажмурится от боли.
— И почему кто-то может читать мои мысли? — насмешливо вновь задребезжал голос внутри головы Реггса. — Может, это потому, что я такой особенный? В этом есть часть правды. Ведь я единственный, кто пережил сошествие Графа! Так ведь ты думаешь?
Реггс ерзал по полу, стараясь не сойти с ума не только от физической боли, которая пронзала каждую клетку его мозга, но и от осознания…
— … нереальности происходящего? Так ведь ты думаешь, а? Господин Реггс? — рассмеялся голос, который вальяжно гулял будто бы одновременно как снаружи, вокруг Реггса, так и внутри его головы, нарезая круги как в физическом мире, так и в его сознании. — Да. Ты действительно особенный. Вот только это вовсе не твоя заслуга. Это я тебя сделал таким. Тот, чьего лица ты даже не в силах припомнить. Ну, радуйся, что ты хотя бы остался в живых после моего появления. Что опять же является чем-то выдающимся, но лишь только потому, что ты пока еще мне нужен. Именно поэтому-то ты еще жив. Поэтому ты примешь мое предложение и мою правду! Не сойдешь с ума и не умрешь! Потому что ты мне нужен для самого важного дела! А у нас времени осталось совсем мало. Поэтому начнем.
Реггс ощутил, как его тело начало биться в конвульсиях от невыносимой боли и этого голоса, который, казалось, проникал внутрь всех окружающих его вещей, что начали буквально плавится от его вибрации.
— Но ты ведь просто так не согласишься. Потому что и это правила игры, мною созданной. Именно поэтому я открою тебе часть правды о том мире, в котором ты родился. С чего бы мне начать? Ах да! Тебя что же, совсем не смутило то, как именно ты оказался на борту этого корабля или, может быть, зачем вообще мы боремся с Тварями? В чем тут смысл? Ради ресурсов? Ради идеи? — вокруг зазвучал адский смех, который будто бы выворачивал наружу тело и обнажал жилы Реггса.
— Я умоляю! Ответ на самом деле не так очевиден, хотя и лежит на поверхности. Да вот только откуда тебе-то о нем знать? Сразу, однако, обнадежу — ты не сошел с ума и не умер, сбитый на «Затмении» Тварями и варварами, и твой так называемый мозг и тело еще существуют в этом мире. Просто сама их природа не совсем та, которую ты мог себе вообразить. Поэтому слушай же мой небольшой рассказ, после которого ты согласишься со всем, что я тебе предложу, потому что такова моя воля. А начну я его с того… — на плечо Реггса мягко опустилась ладонь, которая моментально сняла всю боль, — что напомню тебе… — после его лица коснулась рука, которая мягко приподняла его подбородок так, чтобы он смог увидеть подсевшего к нему «выжившего», — как именно выглядит дорогой твоему сердцу Граф.
Все еще продолжая дрожать, губами, которые отказывались его слушаться, Реггс чувствуя, что находится на грани умопомешательства, лишь прошептал, давясь слезами горечи и экстаза:
— Этого… просто не может быть!
— Просто не может…
— Что ты сказала? — осторожно переспросил Симон.
Двигавшаяся впереди верхом на пестром ящере охотница едва обернулась на вопрошающего бледнолицего, который тут же стушевался, заметив, что чешуйчатое чудовище, на котором передвигался он сам, характерно заурчало. Оно будто было недовольно подобным фамильярным обращением к одному из членов племени, которое о них заботилось.
Решив больше не лезть на рожон и не пытаться самому установить какой-либо контакт, Симон чуть откинулся назад, научившись держать равновесие на своем кожаном сиденье. После этого он начал разглядывать ту небольшую колонну, которая следовала с места их предыдущей стоянки. Впереди шел небольшой желтоватый ящер, на котором повис обессиленный одноглазый солдат алой армии. Вместе с ним практически на одном уровне вышагивал черный монстр, что был раз в пять больше желтой твари, и на чьей спине вооруженный длинной пикой восседал Индра.
