— Правда? — сразу же оживился Симон, несказанно обрадованный тем фактом, что ему удалось замять неудобную тему. — То есть ты, и правда, умеешь читать мысли? И о чем же я сейчас думаю?
На лице охотницы вновь проскочила тень улыбки:
— Ты по уши влюблен в ту рыжую девку, — она мотнула головой в сторону Кейт, заставив Симона покраснеть.
— Похоже, я угадала, — обнажила свои белоснежные зубы охотница, тут же, однако, изменившись в лице и схватившись за бок, явно испытывая острую боль.
— Что случилось? Я могу чем-то помочь?
— Все в порядке. Раны просто еще не до конца затянулись…
Симон хотел было спросить про то, как именно она оказалась на борту аэростата Метрополии, но будто бы почувствовал, что сейчас не время и уж тем более не место для подобных расспросов:
— Ну хорошо… Может, у меня и есть какие-то чувства к Кейт в настоящем, но вот что насчет будущего? Буду ли я вместе…
— Вряд ли, — посмотрела, прищурив один глаз, на него охотница, — извини, но ты никогда не сможешь достучаться до ее сердца.
Симон почувствовал, как дыхание его сбилось, после чего он вновь обратил свой взгляд на прижавшихся друг к другу Эдварда и Кейт.
— Прости, что расстраиваю тебя, но я такой взгляд узнаю из тысячи.
Симон вопросительно посмотрел на охотницу.
— У тебя мой взгляд, — немного грустно, но скорее больше устало улыбнулась она, повернувшись вперед. Симон, проследив за движением ее чуть приподнятого подбородка, понял, что она указывала на черного монстра, а точнее на того, кто гордо, с выпрямленной спиной, восседал на нем. — Индра — это моя Кейт, если так будет угодно. В повериях нашего острова бытует легенда о скрытом супруге Богини, который целую вечность их любовных игр пребывает с ней на высочайшей горе в мире. И я всегда представляла себе наш союз именно так — очень наивно, идеалистически и, пожалуй, без преувеличения сказать, слишком сказочно. Что мы будем любить друг друга целую вечность. Однако реальности все равно на мои желания, ведь это исключительно я одна, по сути, все время тянулась к нему. И всегда, даже несмотря на все унижения, была с ним, считая себя уникальной. А он мог быть с любой из племени, поскольку идеальный охотник — сильный, ловкий, опытный. И в конце-то концов потрясающе красивый. Твоя Кейт такая же. Ты можешь быть на скамейке запасных бесконечно долго, но тебя даже не подпустят к игре. Я, конечно, сама спала с Индрой, но мне хватило ума понять, что эта безответная любовь, а он лишь пользуется тем, что объективно стоит выше меня и может брать то, что я ему предлагаю, бесплатно. Вам, мужчинам, в этом плане проще, вас просто не подпустят к телу те, кто выше вас. И как бы это обидно не звучало, но это правда. Как правда и то, что спустя много лет вам не разобьют сердце и не скажут, что все это время вы были лишь подстилками, а не равноправными партнерами. И вас просто выкинут за ненадобностью. А вы еще будете удивляться, как это он мог так поступить, не понимая, что с самого начала вы оба лишь играли свои роли, чтобы каждый получил то, что он хочет. Вот и все. Некоторым просто не хватает ума или смелости признать первенство других. Вот, например, как ты думаешь? Зачем мы направляемся прямо в лапы врагу? Потому что хотим освободить своих? Это верно, но Индра бы так не рисковал. Да и еще к тому же, не дождавшись других охотников… Конечно, если бы не верил в то, что там находится она, Шанти. Та, которую он действительно любит. И хотя она у него не единственная, Шанти — лучшая в его списке. И ради нее он готов пойти даже на такой риск. Отправился бы он за мной, окажись я в плену, а она в безопасности? Большой вопрос, о котором, если честно, мне даже думать не хочется.
Симон, пытаясь переварить эту вспышку откровенности, какое-то время молчал, подбирая слова, чтобы хоть как-то попытаться утешить и свою собеседницу, и себя, однако не успел, ощутив, как ему в ноздри ударил резкий запах, который он никогда до этого не ощущал, но, который, казалось, пробирался в самое нутро путника, дотянувшись до спящей в нем самом чьей-то памяти.
— Надевай свою маску, — не попросила, но приказала охотница, уже опустив на свое лицо церемониальную маску и с головой укутав в разноцветные слои своей мантии попискивающего утконоса.
Симон не стал ничего переспрашивать и последовал ее указаниям, натянув на лицо свою голубую маску, в которой был установлен миниатюрный фильтр, просто незаменимый для того, чтобы освежаться во время рейвов, и который стал снабжать своего владельца кислородом.
Идя все дальше и дальше, Симон ощутил одну странность — в ночном свете трех лун некоторые деревья вокруг тропинки начали как будто истончаться до тех пор, пока путники не оказались заключены в коридор меж двух заборов, состоящих из идентичных тоненьких и гладких стволов, на которых совсем не было никакой растительности или веток, но которые были покрыты какой-то черной жижей.
