Индра же успел уже прикрыть часть своей божественной плоти одеждами и даже начал надевать охотничьи сандалии, чтобы покинуть хижину.
— Ты куда? — промурлыкала охотница, в чьем голосе слышалась плохо скрываемая мольба о том, чтобы он остался еще хотя бы на несколько минут, прижал ее к себе, и она могла вновь уснуть в его объятиях.
— Пока солнце еще не в зените, мне нужно добраться до карьера, чтобы там…
Охотница пропускала все его нелепые объяснения мимо ушей, поскольку прекрасно знала, что ни на какую охоту он и не собирается, а спешит к одной из своих пассий, и скорее всего к Шанти, поскольку та была его фавориткой.
— Я хочу с тобой, — приподнявшись так, чтобы Индре был хорошо виден ее накачанный живот и упругие груди, с вызовом посмотрела на него охотница.
Индра даже не взглянул на нее, продолжая собираться:
— Не сегодня, дорогуша, мы ведь уже это обсуждали. Я охочусь один, и из этого правила нет исключений.
Понимать это следовало так: пару лет назад охотница была даже еще глупее, чем ты сейчас, и считала себя такой особенной, что сам Индра — лучший охотник и самый привлекательный самец не только в деревне, но, возможно, на всем острове обратил на нее свое внимание, и она стала его женщиной. Ей было тогда невдомек, что она была не первой и далеко не последней, с кем охотник разделял свою постель. Однако узнала об этом охотница только спустя год после их первой совместной ночи, когда застала Индру в ее собственной хижине не с кем-нибудь, но с Шанти, которая делала все время вид, что их никогда с Индрой ничего не связывало. Охотница тогда была уверена, что убьет и его, и ее, однако Индра в итоге так вывернул всю ситуацию, что это ей самой пришлось, ползая на коленях и рыдая, умолять Индру простить ее за излишнюю вспыльчивость и за то, что она позволила себе усомниться в его чувствах к ней. Но с тех пор тема других женщин в жизни Индры стало табу для охотницы, которая постоянно ощущала, как горло ее сжимается от обиды и невысказанных слов каждый раз, когда появлялись все новые и новые поводы уличить Индру в неверности. Она даже продолжила охотиться с Шанти как обычно вдвоем, даже несмотря на то, что она знала все про них теперь, наивно думая, что хотя бы так сможет отчасти контролировать ситуацию.
Однако она так не хотела злить своего благоверного, что держала все в себе, довольствуясь все более короткими и редкими встречами с Индрой, который, казалось, каждый раз как будто бы делал ей одолжение, быстро сношая ее и практически тут же удаляясь.
Как бы ей хотелось быть если и не единственной в жизни Индры, то уж хотя бы занимать в его личной жизни центральную роль как Шанти. Но этого просто не могло никогда произойти! Почему? Да просто потому, что охотница хоть и не была какой-то уродкой, по ее мнению, но, тем не менее, она все равно проигрывала своей подруге, чьей особенно миловидной мордашке она всегда завидовала, и с которой старалась поддерживать тесный контакт, чтобы, как ей казалось, таким унизительным образом быть ближе к объекту своих воздыханий. И, несмотря на то что Шанти и Индра, в отличие от большинства, не воспринимали ее как полукровку, а относились как к полноправной охотнице, ей этого было мало. Ей был нужен Индра! Целиком и навсегда! Но каждый раз ее желание разбивалось о мягкий звук затворяемой за спиной Индры двери, после чего охотница оставалась на неопределенное время в одиночестве, до тех пор пока Индра сам ее не звал, чему она не сопротивлялась, а сломя голову бежала на встречу при первом только звуке его властного голоса.
