– К вашим услугам. Я уже начал беспокоиться, что на вас напали разбойники. Очень неудачную вы выбрали ночь для прогулок.
Анжелика прекрасно поняла, что Иоган Дорицкий имеет в виду не только метель, и ей стало даже немножко стыдно.
Гость обошёл её и, присев на корточки, принялся стягивать с виконтессы сапоги.
Князь был человеком немолодым, и не сказать, чтобы красивым – но, по-своему, миловидным. У него было круглое сытое личико с пухлыми румяными щеками и такое же туловище, которое не удержал бы в мужественной форме ни один жилет. Если кто-то и считал полноту недостатком, то точно не Иоган, потому как он прекрасно знал, что людей обоих полов в нём интересует не мужественность или умение фехтовать, а острый ум и толстый кошелёк. Иоган был из тех редких счастливцев, кто эти два качества соединял ещё и со знатным происхождением, а благодаря их сочетанию, уже довольно долго лавировал в штормах придворной жизни, неизменно оставаясь где-то поблизости от короля. За это время он дважды успел побывать министром, трижды советником и, однажды, даже главнокомандующим. Впрочем, о последней, весьма позорной, главе своей жизни, он старался лишний раз не вспоминать.
Анжелика, конечно же, всё это знала, и прекрасно понимала, что птица такого полёта не будет делать ей массаж ног из пустой доброжелательности. Можно было бы предположить, что Дорицкий питал на её счёт какие-то иллюзии постельного толка, но Анжелика знала и то, что для этого Иоган слишком умён. А поскольку Дорицкий, к тому же, всегда обо всём узнавал первым, можно было предположить, что у него есть основания не сбрасывать бывшую фаворитку со счетов.
«И что он от меня хочет?..» – думала Анжелика, задумчиво разглядывая миловидное доброжелательное лицо князя.
– Вы, наверное, очень устали?.. – поинтересовался тем временем Иоган.
– Спасибо за заботу, я бы с удовольствием отдохнула. Но чувствую, вы собираетесь мне и в этом помочь?
– Чудные дела творятся в Августории, а вы знаете, что такое двор… Мне совсем не с кем их обсудить.
– Знаю, – согласилась Анжелика. – Если вы ищите кого-то, кто умеет слушать, то я всегда к вашим услугам.
– Вы, как никто, понимаете, в сколь тяжёлое положение поставило нас несчастье, случившееся с королём.
– Безусловно, – Анжелика напряглась и очень постаралась не показать этого напряжения. Она боялась. При одной только фразе о том, что король мёртв, её охватывала паника. Она, впрочем, твёрдо решила не обращать на это внимания. – Но всем известно, что у короля нашёлся наследник. Ведь так?
– Так, да не так. Вот уже двести лет монархи Августории не бывали столь беспечны, чтобы оставить государство без законного наследника. Нет, всякое, конечно, случалось, братской зависти никто не отменял… Но такое, чтобы король так и не завёл ребёнка от первого брака, а потеряв жену, отказался жениться второй раз… Такое случается в первый раз.
– Это мне известно, – Анжелика вздохнула. – Но сын у него есть, все об этом говорят. Вам ли этого не знать?
– Говорят! – со злостью, которой трудно было ожидать от такого миловидного мужчины, повторил князь. – Вот именно, что говорят! Все слова о том, что сын какой-то шлю… Простите, куртизанки, может наследовать престол – пустые бредни. Вы-то, как никто, должны бы это понимать.
– Я не берусь судить об этом вопросе, – осторожно произнесла Анжелика, которой не хотелось заранее стать врагом будущего короля. – Вот уж, от чего я далека, так это от нюансов наследования.
– А я вот, видите ли, к ним весьма близок. И знаю о том, что по закону Августории власть передаётся не по праву крови, а по завещанию.
Анжелика молча смотрела на Дорицкого. Новость, что и говорить, была шокирующая. То есть, конечно, люди образованные знали, что такая традиция в Августории есть… Но никто никогда не задумывался о том, чтобы трактовать её, как действующий закон.
– Я не очень понимаю, к чему вы клоните, – призналась она. – Ведь других кандидатов на престол всё равно нет. У его почившего величества из живых братьев и сестёр есть только одна, старшая, её выдали замуж на Альбион, она приняла титул королевы северного нагорья, и никому не придёт в голову звать на царствие её и её мужа. Если поискать родню во втором колене, то, может быть, кто-то ещё и найдётся, но откровенно говоря, это родство не ближе, чем родство с незаконнорожденным сыном, и к тому же, зная Фридриха, я более чем сомневаюсь, что он оставил бы венец кому-то из них. Я сомневаюсь, что у него вообще было завещание, а если оно и было… Не могу даже представить, кого он мог бы туда вписать.
– Я могу сказать точно, – задумчиво произнёс Иоган, опуская ногу виконтессы на пушистый ковёр и заботливо укрывая пледом, – что Мерилин де Труа считает, будто такое завещание есть.
– И, очевидно, думает, что в него вписан её сын? – предположила Анжелика.
– Я так же с уверенностью могу сказать, что у неё этого завещания нет.
Анжелика помолчала.
– А у кого оно есть? – после долгой паузы спросила она. Виконтессу охватило смутное беспокойство, хотя она всё ещё не понимала до конца, что можно извлечь из этого документа.