Фигуру Сиара окутала холодная и темная аура, которую можно было заметить даже невооруженным глазом, а в лазурных глаз северянина ощущалась нешуточная жажда крови. Даже Итару было не по себе от чудовищного давления, которым был наполнен дом в тот момент. А будь на его месте кто-нибудь другой… Вряд ли бы такой «счастливчик» смог пережить подобное.
— Вижу, что яйца у тебя все же есть, третий принц. — произнес Сиар уже более спокойным голосом. Некогда окружающая его воинственная аура постепенно утихла, а огромная жажда крови в глазах испарилась. — Не знаю, к счастью ли, но мне о нем ничего не известно. Да и знай я хоть что-нибудь, вряд ли бы тебе рассказал. — северянин тяжело вздохнул. — Хоть этот мелкий паршивец и доставил мне массу хлопот в свое время… он по-прежнему остается моим ученик, за которого я несу ответственность. Так что тут, третий принц, я тебе не помощник.
Итар лишь слабо улыбнулся этим словам. Конечно же, в глубине его души все еще тлели слабые и крохотные угольки надежды, что северянин все же откажется от Нартаса, что некогда предал его доверия в далеком прошлом. Но он не думал, что «любовь» Сиара к своему ученику будет столь крепкой и нерушимой даже спустя десятки зим. Подобную привязанность учителя к ученику встречалась крайне редко в их дни.
— Я понял. — произнес Итар, не желая продолжать данную тему. — Тогда поговорим о…
— Если хочешь, чтобы я присоединился к твоей армии, — неожиданно прервал его северянин, ковыряясь в носу. — то встань в очередь. Твои старшие братья тоже пытались перетянуть меня на свою сторону. Один предлагали мне различные сокровища, титулы и земли… словно я какая-то местная шлюха, которую можно так просто купить. Другой же предлагал женщин, славу и вино, если я примкну к ним. Так чем же ты лучше их, третий принц? Что ты можешь предложить мне, чего не смогли твои старшие братья?
Вопрос был подстатье северянину. Итар ничуть не сомневался, что Сиар заговорит именно о награде, которую он сможет получить, если примкнет к его армии. Но удивляло тут то, что он до сих пор ни к кому не присоединился. Ни к Нартасу, учителем которого Сиар и являлся, и которого, вроде как, должен был поддерживать. Хотя в этой ситуации все было достаточно просто: запятнанная честь воина не позволяла Сиару встать под знамена четвертого принца. Ни к Арвису, чьим финансам и связям было вполне под силу подкупить упертого и грубого северянина. Ни к Агалору, чья сила и могущество могли склонить даже целые города и страны.
И теперь к нему решил обратиться Итар, чье положение среди четырех наследников было чуть ли не самым худшим. Так что же такого он мог предложить северянину, чего не смогли до этого его братья? Несметные сокровища? Плодородные земли? Может быть, женщины и вино? Казалось, что данный вопрос вообще не имел какого-либо верного ответа, учитывая то, что Сиар по-прежнему был свободен и никому не присягнул на верность.
— Как принц и наследник, мне нечего тебе предложить. — заговорил Итар после нескольких минут тишины.
Сиар, который внимательно за ним следил, лишь недовольно фыркнул, а затем завалился на постель, полностью утратив к нему какой-либо интерес.
— Но как воин, я могу обещать тебе славную битву, в которой ты наверняка сможешь найти себе достойного соперника.
Через мгновение дом заполнился бурным и грозным смехом северянина. Итару даже показалось, что оставшиеся в доме кувшины начали дрожать от огромного давления, что исходило от массивной фигуры Сиара.
— Славную битву? Достойного соперника? — в веселом тоне Сиара ощущались нешуточный азарт и возбуждение. — А ты знаешь, как нужно торговаться, третий принц! Сразу видно, что передо мной находиться настоящий воин, а не какая-то рохля и размазня!
— Значит ты согласен примкнуть к моей армии?
— Верно… — бросив взгляд на золотистые доспехи, что находились на своеобразном стеллаже, лицо северянина неожиданно посуровело, словно он вспомнил нечто важное и давно потерянное. — Но у меня есть одно условие. Если хочешь, чтобы я присоединился к твоей армии, ты должен выполнить его.
— Я слушаю.
— Нартас должен пасть от моей руки. — голос северянина был холоден и сух. — Если ты сможешь мне обещать это, я встану под твои знамена.
Итар замер в безмолвии, не в силах что-либо произнести.
Подобное условие было сродни самоубийству. Особенно, когда оно звучало из уст простого смертного.
