Джузеппе сидел напротив жены, перед ним лежал неизменный журнал кроссвордов, на кончике орлиного носа, там, где выступала черноватая родинка, зависли очки для чтения, в левой руке он держал ручку. Закатанная до локтей белая рубашка плотно обтягивала выпирающий живот.
– Привет, молодежь, – весело поприветствовала их Сальватора, когда брат с сестрой заглянули на кухню. Джузеппе умолк и кивнул им в знак приветствия.
– Над чем это вы так хохотали? – спросила Аньезе.
– Да ни над чем, просто увидели карикатуру в журнале, – ответила мать. – Давай, Джузеппе, покажи им, – добавила она.
– Не надо нам никаких карикатур. Мы весь день ждали тебя на фабрике, – упрекнул отца Лоренцо.
– Я задержался. У меня была рабочая встреча за городом.
– Просто мы хотели обсудить с тобой одну идею, – вмешалась Аньезе.
Джузеппе снова уткнулся взглядом в кроссворд.
– Обсудим в другой раз. Сейчас пора ужинать, – ответил он.
– Ну конечно, как всегда… – вспылил Лоренцо.
Мать бросила на него укоризненный взгляд, как бы говоря: «Успокойся. Ты же не собираешься испортить ужин?»
– Аньезе, накрывай на стол, – сказала она дочери и указала на буфет. – Поставь еще две тарелки, тетя Луиза и дядя Доменико тоже придут.
– Мы только расскажем тебе в двух словах, папа. А уже завтра обсудим подробнее, – не сдавалась Аньезе.
– Неужели это не может подождать до утра? Лучше помоги матери накрыть на стол, – отрезал Джузеппе.
– Мне тарелку можешь не ставить, – хмуро заявил Лоренцо. – Я иду к Анджеле.
– Но ведь тетя с дядей сейчас приедут! – всплеснула руками Сальватора. – Они специально едут из Лечче.
– Передавай им привет, – сухо ответил сын.
– Ты же знаешь, что дядя расстроится, если не застанет тебя, – возразила Сальватора.
Лоренцо пожал плечами.
– Ну и плевать, – сказал он и вышел из комнаты.
Аньезе замерла с тарелками в руках и с удрученным выражением лица смотрела, как брат уходит.
Сальватора вздохнула, затем кинула порезанные помидоры в сковороду.
– Папа, ну что тебе стоило выслушать? – пробормотала Аньезе.
Джузеппе оторвал глаза от кроссворда и, не глядя ни на кого, спросил:
– Имя Тернер. Четыре буквы. Заканчивается на «а».
– Лана, – сказала себе под нос Аньезе, расставляя тарелки на столе.
Джузеппе удовлетворенно кивнул и быстро записал слово в квадратики.
Дядя и тетя прибыли как раз вовремя, чтобы успеть посмотреть передачу «Карусель» перед ужином. После обмена поцелуями, объятиями, похлопываниями по спине и фразами вроде: «Сколько же ты всего наготовила! Не стоило так утруждаться» и «Ну что ты! Давайте, снимайте пальто и располагайтесь поудобнее» – все переместились в гостиную. Сальватора и ее невестка Луиза, женщина чуть за тридцать с темной помадой на губах, напудренным лицом и взбитыми волосами, уселись на бархатном диване цвета охры. Дядя Доменико, с длинной бородой и трубкой во рту, устроился в одном из зеленых кресел с деревянными подлокотниками. В другое кресло сел Джузеппе.
– А когда придет Лоренцо? – спросил Доменико. – Я хотел показать ему каталог с выставки, на которой был на прошлой неделе в Риме.
– Он сегодня ужинает у Анджелы. Не знал, что вы будете… Даже не зашел домой после работы, – соврала Сальватора с натянутой улыбкой и слегка покраснела. – Но спасибо, что привез каталог. Он очень обрадуется.
– Жаль. Мне хотелось бы полистать его вместе с ним, объяснить ему некоторые вещи… – пробормотал тот с разочарованной гримасой.
Дядя Доменико даже не пытался скрывать, что предпочитает Аньезе брата. Может быть, потому что у них с Лоренцо была общая страсть к живописи, и именно Доменико научил мальчика пользоваться красками и кистями и привил ему любовь к искусству, когда тот был еще ребенком. Вскоре после этого дядя переехал в Лечче, где открыл собственную галерею.
– А ты, Аньезе? Что нам расскажешь? Нашла жениха? – пронзительным голоском поинтересовалась тетя Луиза.
– Даже не мечтай, что она доставит мне такое удовольствие, – ответила Сальватора с раздражением. – В ее возрасте я уже была замужем и устроена, а она только и думает, что о мыле…
Аньезе нахмурилась.
– Не нужен мне никакой жених, мне и так хорошо.
Сальватора покачала головой и закатила глаза.
– Это ты сейчас так говоришь, а потом… Ты что, хочешь остаться старой девой? – спросила Луиза с насмешливой улыбкой.
– Если продолжать в том же духе, то так и будет, – прокомментировала Сальватора.
– Джузеппе, включи телевизор, пожалуйста.
Джузеппе, преодолевая легкую одышку, встал с кресла, передвинул овальный столик, на котором лежала газета Famiglia Cristiana, и подошел к маленькому телевизору. Он повернул выключатель, и на выпуклом экране появился ведущий.
Аньезе уселась на пол, подтянула ноги к груди и положила щеку на колени. Она все думала о брате и о том, как он в гневе ушел из дома. Ей было искренне жаль его, она понимала, как сильно он расстроен. В конце концов, Лоренцо всегда был таким: быстро выходил из себя, не в силах вынести гнета обиды и разочарования. Аньезе не могла сосчитать, сколько раз видела, как он уходит прочь с разбитым сердцем.
