С того дня Джузеппе возненавидел мыловарню всем сердцем. Ему становилось плохо даже от одного запаха жмыха, и приходилось прятаться, чтобы его не стошнило на глазах у отца. Ренато принялся насильно вбивать ему в голову все, что нужно было знать о мыловарении и о том, как управлять фабрикой. Джузеппе учился через силу, подавляя немой крик, рвавшийся из груди. Если бы этот крик вырвался наружу, он подорвал бы фундамент мыловарни, выбил стекла, сорвал двери с петель и взорвал котлы.
С годами подавленный гнев и разочарование отразились на его теле. Он стал весить сто двадцать килограммов, и именно в этом весе, порождении несчастья, в него и влюбилась Сальватора. Она с самого начала любила его упорно и терпеливо, порой с ослепляющим самоотречением. Сальватора была единственной, кто знал о том, какой груз лежит на сердце Джузеппе. Сколько раз она убеждала его продать проклятую фабрику, которую называла «воплощением зла», но как бы сильно Джузеппе этого ни желал каждой клеточкой своего тела, всерьез он об этом не задумывался. Наоборот, делал все возможное, чтобы удержать на плаву дело своих родителей. Будучи законным наследником, он целых пять лет с момента аварии, в которой погибли родители, в одиночку тащил на себе этот груз, несмотря на свои страдания. Потому что его мать была права: в конце концов, он был «хорошим мальчиком». Одна лишь мысль о продаже фабрики вызывала у него чувство вины: нет, он не мог бросить семейную фабрику, не мог подвести Аньезе и Лоренцо, которые жили ради мыловарни и считали деда кем-то вроде героя, примером для подражания, коим собственный отец никогда для них не являлся.
Лишь благодаря Сальваторе и ее мягкой, но непреклонной настойчивости спустя годы он наконец решился: подавил в себе чувство вины и принял предложение о покупке от одного из сыновей Колеллы, владельца самой крупной мыловарни в Апулии, которая находилась недалеко от Бари. Сделка по продаже «Дома Риццо» была намечена через несколько недель, и Джузеппе не мог дождаться этого дня. В сорок лет, с деньгами, которые он получит от продажи, он хотя бы частично сможет вернуть себе жизнь, которую у него отобрали и какой он жил бы, если бы фабрики никогда не существовало. От этой мысли Джузеппе улыбнулся, и, пока мимо него в бликах солнца и под крики чаек проплывал рыболовецкий траулер, он почувствовал, что вот-вот сможет сбросить с себя тяжелый груз.
Вот только как сообщить эту новость детям… Об этом он подумает потом, в другой момент, не такой особенный.
Кухня была залита светом. Аньезе, щурясь от солнца, подошла к окну и немного притворила ставни. На столе осталась только ее чашка с привычным набором – блюдцем и ложечкой, что означало, что она проснулась позже всех, а остальные уже позавтракали и ушли по своим делам. Мать, скорее всего, отправилась в церковь, а отец, поскольку день выходной, пошел вместе с ней, хотя чаще всего он выходил из церкви еще до окончания мессы и поджидал жену, сидя на скамейке. Брат, само собой, был где-то с Анджелой на воскресной прогулке на «Ламбретте».
