– На самом деле мне сказала об этом Тереза, коммунистка, как и ты, – уточнила она. – Я не слишком-то разбираюсь в том, что происходит у нас в Аралье, куда мне до Кубы.
Джорджо по-прежнему не сводил с нее взгляда и улыбался. Она точно не была красавицей, подумал он, но в ее необычном лице, в милом и живом взгляде, в ее манере держаться было что-то, что его сильно притягивало. Потом он заметил маленький горизонтальный шрам у нее на лбу, в сантиметре от левой брови. Он инстинктивно протянул руку и медленно провел пальцем по шраму.
Аньезе удивленно подняла брови, но не отстранилась.
– Вот это да… – тихо сказал Джорджо. – Представляешь, у меня такой же. – Он откинул волосы назад и показал лоб. – Вот, видишь? Только у меня чуть повыше, – сказал Джорджо, показывая на шрам.
Аньезе прищурилась и сделала шаг вперед, чтобы рассмотреть получше.
– Как ты его заработал? – спросила она.
– Как всегда, проказничал, – ответил он.
– Проказничал?
– Ну да. Я несся на велосипеде без тормозов. С пригорка. И врезался. Мне было лет семь или восемь… А ты?
Аньезе прикоснулась к шраму.
– Я споткнулась и врезалась в мешалку на мыловарне. Но это было не так уж и давно… Кажется, в прошлом году.
Джорджо снова рассмеялся.
– Ну ты даешь!
– Что тут такого?
– Ничего, ничего, – пробормотал он сквозь смех, затем осмотрелся по сторонам. – Слушай, может, покажешь мне какое-нибудь интересное место? Завтра утром мы отплываем, а я пока почти ничего и не видел, кроме порта и этой площади… – солгал он.
– Интересное место… – повторила Аньезе, призадумавшись.
Он скрестил руки в ожидании ответа.
– Да, есть тут одно место, которое я могу тебе показать, – наконец сказала она.
Аньезе пошла вперед, и Джорджо пришлось ускорить шаг, чтобы не отстать. Через некоторое время она обернулась.
– Я не скажу, куда мы идем, пока не доберемся, ладно?
Он усмехнулся и развел руками, как бы говоря: «А я и не спрашивал». Они шли долго, проходили через внутренние дворы и переулки, поднимались и спускались по каменным ступенькам.
– Напомни, как называется город, откуда ты родом? – спросила Аньезе.
Он ответил, что его родной город – Савона и там, как и в Аралье, есть порт.
– Только у нас море красивее, – добавил он с улыбкой.
– Что значит красивее? Море везде одинаковое, – заметила Аньезе.
– Нет! – возразил он. – Уж поверь моряку. Лигурийское море особенного цвета и отличается от всех прочих морей.
– Ты говоришь так только потому, что оно твое, родное, – ответила Аньезе.
– Ну, может, и так, – признал он, немного поразмыслив.
Аньезе рассмеялась:
– Прекрасно тебя понимаю. Родное нравится нам больше.
Потом она спросила, есть ли у него братья или сестры, и Джорджо ответил, что у него двое братьев, но они еще совсем мальчишки.
– Вы хорошо ладите? Я своего брата Лоренцо просто обожаю. Он на три года старше меня.
Джорджо улыбнулся.
– Мои – два сорванца, как я в их возрасте. Лука и Энрико, так их зовут. Одному одиннадцать, другому тринадцать. Можно сказать, что это я их воспитывал…
Аньезе посмотрела на него вопросительно.
– Они были еще совсем маленькими, когда умер папа, – объяснил он. – Я и сам тогда был ребенком, мне было всего двенадцать.
– Ох… – прошептала Аньезе. – Мне очень жаль.
Он пожал плечами, мол, с тех пор много воды утекло.
Они вышли за пределы города через крепостные ворота, и пейзаж внезапно изменился, открыв взору бескрайние оливковые рощи.
– Где это мы? – спросил Джорджо, оглядываясь по сторонам.
– Почти пришли, – бодро ответила Аньезе и свернула на грунтовую дорогу. Через несколько метров Джорджо поднял голову и сквозь кроны деревьев разглядел большую вывеску: «ДОМ РИЦЦО. Мыловаренная фабрика, открыта с 1920 года».
– А вот и то самое место! – сказала Аньезе, разводя руки в стороны, когда они наконец подошли к воротам мыловарни.
– Фабрика? – недоуменно спросил Джорджо.
– Не просто фабрика. Моя фабрика, – ответила она.
Аньезе достала из сумочки латунный ключ и открыла ворота. Затем схватила его за руку и потянула за собой внутрь. Она тараторила без перерыва, подробно объясняла, что делают на первом этаже, что на втором и для чего нужен каждый из станков. Идя рядом с ней, Джорджо не мог не заметить, как поразительно она преобразилась: глаза внезапно загорелись, в голосе появились новые нотки, даже спина распрямилась. Он слушал ее, очарованный, заражаясь безудержным энтузиазмом, которому, казалось, не было предела.
– А это – склад, – пояснила Аньезе, когда они дошли до последнего помещения на первом этаже.
Джорджо бросил взгляд на полки, ломящиеся от коробок разного размера, и вдруг снова уловил этот запах…
– А чем это так пахнет? Тальком?
– Да! Это мыло «Марианн», мое любимое, – воскликнула Аньезе. Она схватила с полки брикет, вынула из упаковки и поднесла к его носу квадратик мыла. Джорджо наклонился и понюхал в том месте, где на розовой поверхности была выдавлена изящная буква «М».
