– Роза просила передать, что стол накрыт, – объявила девушка тоненьким голоском.
Они переместились в просторную столовую с огромным камином. Дориана села напротив Лоренцо, и хотя Доменико старался вовлечь племянника в беседу о забытых, но непревзойденных художниках прошлого и кипучей художественной жизни Лечче, Лоренцо в основном молчал и украдкой поглядывал на девушку.
Дориана, без сомнения, была прелестна: лицо в форме сердечка, высокий лоб, выразительные зеленые глаза и маленькая родинка на подбородке. Она сидела прямо, безупречно пользовалась столовыми приборами и ела очень медленно, крохотными кусочками. Время от времени приподнимая глаза, она хлопала ресницами и одаривала Лоренцо сдержанной, но милой улыбкой.
– Итак, на следующей неделе я привезу, точнее, мы привезем, – поправился Доменико, кладя руку на плечо племянника, – две новые картины, чтобы вы могли заранее их оценить, – сказал он Гуарини, когда хозяева провожали гостей после обеда, который показался Лоренцо настоящим свадебным пиршеством.
– Было очень приятно познакомиться с вами, синьор Риццо, – сказала Дориана, протягивая Лоренцо руку.
– Взаимно, синьорина Дориана, – ответил он, слегка смутившись, потому что ни одна девушка раньше не обращалась к нему на «вы».
Джорджо подошел к площади ровно в одиннадцать, когда колокола церкви Святого Франциска зазвонили, возвещая о мессе. Он вошел в лавку и встал в очередь. Когда наконец подошел его черед, ему не пришлось ничего говорить: Кончетта взяла две пачки Camel и положила их на прилавок.
– Когда тебе уже снимут гипс? – спросила она.
– В следующую субботу, – ответил Джорджо, пересчитывая монеты.
– Значит, через неделю ты снова уедешь? Жаль, я уже привыкла к тому, что ты в городе, хотя и держишься в стороне…
Джорджо пожал плечами.
– Рано или поздно я все равно уехал бы.
– Аньезе это огорчит… – поддела его Кончетта.
– Это огорчит нас обоих, – сухо ответил он.
Женщина посмотрела ему в глаза, медленно обошла прилавок, выглянула наружу и, убедившись, что на улице никого нет, закрыла дверь и спрятала ключ в карман юбки.
– Виттория, иди в ванную, – приказала она девочке, игравшей с катушками для шитья. – И не выходи, пока я тебя не позову.
Малышка погрустнела, крепко прижала нитки к груди и направилась к двери в глубине лавки.
– Что ты делаешь? – удивился Джорджо.
Кончетта игриво улыбнулась ему и принялась расстегивать тонкую хлопковую блузку.
– Нет, послушай, не надо, – попытался остановить ее Джорджо. – Открой дверь.
Но Кончетта уже была в одном бюстгальтере, и Джорджо пришлось отвернуться.
– Почему? Боишься опоздать на встречу к своей пассии? – прошептала она.
– Не называй ее так, – пробормотал он, стараясь не смотреть на нее.
Кончетта взялась за пояс его брюк, но Джорджо остановил ее, ухватив за запястья.
– Я сказал, не надо. Оденься, прошу, – сказал он уже не слишком уверенно.
– Да ладно тебе, ты ведь тоже этого хочешь. Считай это маленьким прощальным подарком, – сказала она, освобождая его от ремня. Джорджо вздохнул, но останавливать ее больше не стал.
Он позволил Кончетте расстегнуть брюки и спустить их. Когда она опустилась перед ним на колени, он закрыл глаза.
Аньезе ждала его в порту, сидя на их любимом камне. Джорджо остановился у нее за спиной и глубоко вздохнул; с того момента, как он вышел из лавки, чувство вины словно лишило его способности дышать. «Что же я наделал?» – думал он, проводя рукой по лицу. Он был взволнован, но старался вести себя как обычно: подошел и сел рядом с Аньезе, вдыхая привычный аромат талька.
– Доброе утро, Кучеряшка, – сказал он, изображая веселую улыбку, открыл одну из только что купленных пачек Camel, вытащил сигарету и закурил.
Аньезе поздоровалась, смешно скривив губы и вдруг спросила:
– По-твоему, я страшная?
Сбитый с толку Джорджо хрипло рассмеялся.
– Ты что, с ума сошла? Нет, конечно. Что за вопрос?
– Не знаю. Просто никто никогда не говорил, что я красивая.
– Ну, тогда я скажу. Ты не просто красивая, ты – необыкновенная. – Он мягко потянул за одну из ее прядей, а затем отпустил, и та моментально вернулась на место, как пружинка. – Видишь? Такие волосы только у тебя, – улыбнулся он.
Аньезе рассмеялась и прикрыла рот рукой.
– Мне нравится в тебе все. Даже твои чудачества, – продолжил он.
– Чудачества?
Джорджо обхватил колени обеими руками.
– Ага. Например, твоя привычка повторять все по два раза…
Аньезе смущенно потупилась.
Он взял ее за руку.
– Ну что ты! Не делай так. Неужели ты стесняешься? Не стоит. Знаешь, твои чудачества кажутся мне очень милыми.
Она подняла на него взгляд.
– Правда? Клянусь, я не специально. Понимаешь, это сильнее меня. Как будто голос внутри меня твердит: «Если ты этого не сделаешь, случится что-то ужасное».
– М-м-м… Например?
– Например, умрет кто-то из близких или случится беда. Как с бабушкой и дедушкой…
Джорджо нежно погладил ее по щеке.
– Если чему-то суждено случится, это произойдет. Никто не может что-то предвидеть или предотвратить. Просто поверь, это никак не зависит от тебя или от того, что ты сделаешь или не сделаешь, понимаешь?
