Когда Джорджо подошел к дому Аньезе, первое, что он увидел, – это объявление в черной траурной рамке.
«Что это значит…?» – он ускорил шаг, и сердце его бешено забилось.
«ДЖУЗЕППЕ РИЦЦО», прочитал он, и чуть ниже: «ТРАГИЧЕСКИ УШЕЛ ИЗ ЖИЗНИ В ВОЗРАСТЕ 42 ЛЕТ, ОСТАВИВ СВОИХ БЛИЗКИХ. АРАЛЬЕ, 29 ФЕВРАЛЯ 1960 ГОДА».
«Нет, только не это…» – подумал он и провел рукой по лицу.
Он вошел в ворота, которые, как всегда, были распахнуты, и постучал в дверь.
Ему открыла озадаченная Сальватора.
– Добрый день, синьора Риццо. Я Джорджо, друг Аньезе, – представился он.
– Джорджо… Ну наконец-то, хоть узнала, как тебя зовут, – ответила она. – Ты тот самый молодой человек, что приходил с проигрывателем. Помню-помню.
– Я… я только что узнал… – пробормотал он. – Мне очень жаль. Примите мои соболезнования.
– Спасибо, – тихо ответила она. – Заходи. Аньезе наверху, в своей комнате.
Она проводила его по коридору в гостиную и попросила подождать.
Оставшись один, Джорджо сел на край охрового дивана и упер локти в колени, сцепив пальцы в замок.
В воздухе витал густой запах мясного соуса, который, очевидно, томился на плите. Он окинул взглядом комнату: журнальный столик, на котором лежал журнал Famiglia Cristiana, телевизор, камин с двумя зелеными креслами по бокам, на одном из которых лежал журнал с кроссвордами. На комоде у противоположной стены стояла фотография в рамке, а рядом с ней лампадка, крест и ваза с цветами.
Джорджо встал с дивана и подошел к комоду. Вглядевшись в черно-белый снимок Джузеппе, он заметил в округлой форме его лица сходство с Аньезе.
«Должно быть, она унаследовала от него и карие глаза», – подумал он. У матери Аньезе глаза были ярко-зеленые. Это он заметил сразу.
Джорджо уже собирался вернуться к дивану, но, проходя мимо камина, увидел несколько фотографий на каминной полке и невольно остановился. На одной из них были родители Аньезе, совсем молодые, в день свадьбы. На другой – маленькая Аньезе у моря. На третьей – она же под рождественской елкой. На более позднем снимке Аньезе стояла с Лоренцо у входа в мыловарню. Брат и сестра обнимались, счастливо улыбаясь.
– Джорджо! – воскликнула Аньезе, сбегая по лестнице. Он обернулся: Аньезе бежала босая, на ней был тот самый свитер, который он когда-то ей одолжил. Она подбежала и обхватила его за шею.
Джорджо крепко прижал ее к себе.
– Мне очень жаль… – прошептал он, поглаживая ее по спине.
Она обняла его крепче.
– Жаль, что меня не было с тобой, когда это случилось. Ты даже не представляешь насколько…
Аньезе посмотрела на него, собираясь что-то сказать, но тут в гостиную вошла Сальватора.
– Что будете, молодой человек? Хотите кофе?
Джорджо улыбнулся.
– Да, от кофе я не отказался бы. Благодарю вас, синьора.
Сальватора кивнула и направилась на кухню.
Аньезе и Джорджо сели на диван и, улыбаясь, держались за руки, не отрывая друг от друга глаз.
– Я так скучала… Не хочу больше чувствовать себя такой одинокой, – прошептала Аньезе.
Лицо Джорджо стало серьезным, он погладил ее по щеке.
– Знаю. Теперь я с тобой.
Сальватора вернулась с фарфоровыми чашками в мелкий розовый цветочек и серебряной сахарницей на подносе. Она аккуратно поставила его на столик и спросила у Джорджо, сколько сахара ему положить.
– Мне без сахара, спасибо, – ответил он, вставая, чтобы взять чашку у нее из рук.
– Молодец, я тоже пью без сахара, – заметила Сальватора. Затем положила в чашку Аньезе две ложечки сахара и тут же обрушилась на Джорджо с вопросами: откуда он, как и когда они познакомились, чем он зарабатывает на жизнь.
Узнав, что он моряк, Сальватора, казалось, осталась разочарована.
– Вот как… – только и сказала она.
– Это ненадолго, – поспешил уточнить Джорджо, переглянувшись с Аньезе. – В мае у меня последний рейс. Потом я вернусь домой, в Савону.
Он рассказал о компании по морским перевозкам, которую собирается открыть, и упомянул, что уже арендовал помещение недалеко от порта. Сальватора приободрилась, но вскоре ее лицо вновь напряглось.
– Если ты возвращаешься в Савону, – сказала она ледяным тоном, – то какие у тебя могут быть планы на мою дочь? Как вы собираетесь встречаться, если ты будешь там, а она здесь?
– Нет, мама, – тут же вмешалась Аньезе, положив руку на руку Джорджо. – Мы не будем встречаться. Я поеду с ним. Мы поженимся.
Сердце Джорджо ухнуло в пятки. Аньезе повернулась к нему и улыбнулась, смущенно прикрывая рот рукой.
Он смотрел на нее, переполненный чувствами.
«Можно ли любить человека так сильно, чтобы это трогало до слез?» – пронеслось у него в голове, и он уже знал ответ.
Апрель–май 1960 года
Новость о свадьбе Аньезе, казалось, немного приободрила Сальватору.
– Ты выйдешь замуж ровно в двадцать лет. Это к удаче! – сказала она и, вздыхая, добавила: – Все, чего я всегда хотела, – это чтобы ты устроила свою жизнь, встретила хорошего парня.
Впервые после смерти Джузеппе Сальватора улыбалась. Но вместе с тем мать никак не могла смириться с мыслью о том, что Аньезе переедет на север.
