– Почему бы ему не открыть компанию здесь? У нас тоже есть порт… Какая разница, тут или там? – сказала она как-то утром за завтраком.
– Разница есть, мама, и большая, – ответила Аньезе, отставляя чашку с молоком. – Его младшие братья живут в Савоне, и он открывает компанию в том числе и для них, чтобы у них была работа.
– М-м-м… – не слишком уверенно протянула Сальватора и, допив кофе, поставила чашку в раковину. – Понятно. Значит, я останусь совсем одна…
Аньезе посмотрела на мать: та стояла к ней спиной, обеими руками опершись на раковину. На ней была белая ночная сорочка из легкого хлопка, которая подчеркивала бледность ее кожи.
– Вовсе необязательно, мама, – возразила Аньезе. – Ты могла бы поехать с нами.
Сальватора обернулась. За последние недели скорбь словно выточила впадины на ее щеках.
– Я? В Савону? Что ты такое говоришь, дочка…
Аньезе пожала плечами:
– А почему нет? Что тебя здесь держит?
– Чтобы я уехала и бросила дом? – воскликнула мать, прижимая руки к груди. – Нет, об этом и речи быть не может.
– Ты его вовсе не бросишь! – продолжила Аньезе. – Мы можем кому-то оставить ключи, чтобы за домом присматривали, если тебе так спокойнее. Марио, например! А ты будешь со своей семьей… Со мной.
Мать поджала губы, словно обдумывая ее предложение.
– Даже если и так, – немного помолчав, произнесла она, – на что я буду жить? Бедному Джорджо придется содержать еще и меня. Нет, я буду только обузой.
Аньезе нахмурилась:
– Почему он должен тебя содержать?
– Вот я и говорю! – отозвалась мать.
– Нет, ты не поняла, – фыркнула Аньезе. – Я имела в виду: почему тебя должен содержать он, если у тебя есть я? Я ведь не собираюсь бросать работу, мама. Джорджо сказал, что в Савоне тоже есть мыловарни. Я продолжу заниматься тем, что умею. Пока однажды… – она улыбнулась.
– Что однажды? – спросила мать, приподнимая бровь.
Аньезе наклонилась вперед, скрестила руки на столе и посмотрела матери прямо в глаза.
– Однажды я открою свою мыловарню. Новый «Дом Риццо».
Сальватора удивленно уставилась на нее, а затем медленно прищурилась.
– Вот, значит, на что ты откладываешь деньги?
Аньезе выпрямилась.
– А ты откуда знаешь, что я откладываю?
Мать закатила глаза.
– Ты сама говорила. Ты ведь хотела купить мне стиральную машинку, помнишь?
«Значит, они все-таки слушали, что я говорю…» – подумала Аньезе.
Сальватора снова села за стол.
– И все же часть этих денег тебе придется потратить на свадьбу. От твоего отца не так уж и много осталось. Он все говорил, что поправит дела, когда построит лодку, – произнесла она, и ее глаза наполнились слезами.
Аньезе потянулась к ней и сжала ее руку.
– Мы отпразднуем в кругу семьи. Я, Джорджо, ты, его мать и братья.
Сальватора откинулась на спинку стула.
– Делайте как хотите. Только поженитесь… – сказала она. Затем ее взгляд упал на айвовый пирог. – Больше не будешь?
Аньезе покачала головой.
– На тебя не похоже. А как же второй кусок?
– Какая разница? – Аньезе пожала плечами. – Один кусок съесть или два – беды все равно случаются, – пробормотала она.
Мать с недоумением посмотрела на нее.
– Я так и не поняла, ты все-таки едешь в Савону или нет? – настойчиво спросила Аньезе, резко меняя тему.
Сальватора отвела глаза.
– Только если вы поторопитесь подарить мне внука, о котором я смогу заботиться, – сказала она со слабой улыбкой.
Аньезе покраснела до корней волос и тут же выскочила из-за стола.
– Побегу на работу, пока ты еще чего-нибудь не сказала! – воскликнула она, смутившись.
По дороге на фабрику Аньезе ломала голову над тем, как сообщить Колелле о своем увольнении. Как он это воспримет? Скорее всего, плохо. И не только потому, что она собиралась лишить его «Нувель Марианн», что станет для него сильнейшим ударом, но и потому, что Колелла только что создал под нее новый отдел. Он будет просто в бешенстве. «Но, в конце концов, какое мне дело? Пусть злится сколько угодно».
Перед отъездом Джорджо они обговорили, как все устроить: в начале апреля Аньезе сообщит на фабрике о своем увольнении, чтобы Колелла смог найти ей замену, в мае Джорджо сойдет на берег в Аралье и останется с ней, пока она не завершит работу, а потом, в начале июня, они вместе сядут на поезд в Савону…
При одной только мысли об этом Аньезе улыбнулась. Она часто представляла себе их совместную жизнь в общем доме… «Какой он по утрам, когда проснется? Такой же сонный, как я, или же он из тех, кто болтает без умолку еще до первой чашки кофе? В какой позе он спит? А вдруг он храпит?» – подумала она и невольно рассмеялась. Сколько всего предстоит им сделать вместе в первый раз, и впереди у них целая жизнь, чтобы узнать друг друга.
Правда, был еще один первый раз, который им предстоял…
Аньезе внезапно замерла и смущенно прикрыла рот рукой. «Он увидит меня голой! – подумала она, широко раскрыв глаза. – А если я ему не понравлюсь? А если я не умею это делать? Что, если я его разочарую?»
Она потрясла головой, будто пытаясь отогнать от себя эти мысли, и ускорила шаг.
