Оставшись один в доме дяди накануне свадьбы, Лоренцо сел на стул у телефона, снял трубку и набрал номер. Он ждал, прислушиваясь к гудкам, и, взглянув в зеркало, едва узнал себя. Поддавшись мягкой, но настойчивой просьбе Дорианы, он неохотно согласился сходить к их семейному парикмахеру, чтобы привести себя в порядок перед свадьбой. А когда тот спросил, как он хочет, чтобы его подстригли, немного подумав, ответил: «Под Мастроянни».
– Алло? – послышалось в трубке.
– Ну, здоро́во, – сказал Лоренцо.
На том конце провода повисло молчание.
– Привет, Лоренцо, – наконец ответил Фернандо не слишком приветливо.
– Как ты, дружище? Мы ведь не виделись… с прошлого лета, верно?
– Верно. Я приезжал на Рождество, но тебя не было.
– Не было.
Снова тишина.
– Как дела на севере?
– Спасибо, хорошо.
– Ты все также работаешь на заводе?
– Да, – сухо ответил Фернандо. – Лоренцо, зачем ты звонишь?
– Как зачем? Хотел поговорить, узнать, как дела, – смутился Лоренцо.
– Ясно…
– Что с тобой? Ты какой-то странный.
– Со мной? Все в порядке… – ответил Фернандо с ноткой сарказма.
– Мне так не кажется.
Он услышал, как друг глубоко вздохнул.
– Слушай, Лоренцо, мне известно, как ты поступил с моей сестрой. И я знаю, что ты скоро женишься. Моя мать плакала, когда говорила об этом.
Лоренцо промолчал. Он вспомнил Марилену, ее доброту, то, как она приютила его у себя, и почувствовал себя виноватым за ее слезы.
– Я никогда не вмешивался в ваши отношения, ты же помнишь, – продолжил Фернандо. – Да, знаю, у Анджелы непростой характер, чего уж говорить, но она не заслужила такого отношения. Она узнала, что ты женишься на другой, нося на пальце твое кольцо.
– Я… Фернандо, все сложнее, чем кажется. У нас с Анджелой возникли проблемы. Ты и сам видел… Мы с трудом понимали друг друга, у нас были разные представления о будущем.
– Нет, дело не в этом. Отношения заканчиваются, это понятно. Никто не заставляет тебя жить с моей сестрой, раз ты этого не хочешь. Но, Лоренцо, расстаться можно по-разному. Ты плохо поступил с Анджелой. Очень плохо. Ты выбросил ее, как старую тряпку, как только понял, что она мешает твоим планам. Без малейшего уважения.
Лоренцо молчал. У него не было сил возражать, оправдываться или притворяться… Каждое слово Фернандо было правдой. Пришло время сбросить маску. Он чувствовал, что не может лгать. Они были слишком давними друзьями, чтобы обманывать друг друга.
– Я знаю. Все, что ты говоришь, – верно, – признался он. – Ты ведь так и сказал тогда на пляже, помнишь? «Знаю, ты пойдешь на все, лишь бы вернуть фабрику». Ну, я и пошел. И теперь я в шаге от своей цели.
Фернандо тяжело вздохнул.
– Да, я помню. Но я сказал тебе и кое-что еще. Я предупредил, чтобы ты был осторожен, пока не стало слишком поздно, иначе ты рискуешь потерять всех, кто тебя любит. Но ты не послушал. Ты уперся и поступил по-своему.
Лоренцо кивнул, закрыв глаза.
– За все приходится платить.
– Тогда я желаю тебе, чтобы ты добился своего и нашел покой. Что ты хочешь, чтобы я сказал?
– Ничего… – прошептал Лоренцо. Он знал, что добавить больше нечего, пришло время попрощаться и повесить трубку. Но что-то его удерживало.
– Ты звонишь в надежде, что я тебе помешаю? Остановлю тебя? – прямо спросил Фернандо.
Лоренцо открыл глаза.
– Нет, – твердо ответил он и повесил трубку.
Лоренцо уставился на телефон. «Я все же не смог», – горько подумал он. В конце концов, он солгал даже лучшему другу.
Ворот рубашки стягивал горло, не давая нормально дышать. Стоя перед зеркалом в своей комнате, Лоренцо попытался ослабить узел галстука, но это не помогало – проклятый воротник был точно каменный. Лоренцо посмотрел на свое отражение: затянутый в строгий фрак, он казался себе чужаком. Никогда прежде ему не приходилось надевать ничего подобного.
Костюм подбирали Дориана и ее мать. Точнее, они заказали его у портного семьи Гуарини: черный фрак с длинными фалдами, жемчужно-серый жилет поверх белоснежной рубашки и брюки без манжет в серо-черную полоску. «Хотя бы цилиндр не прикупили», – подумал он с облегчением. Дориана сказала, что в такую хорошую погоду можно обойтись без него – этикет позволяет.
Закрыв дверцу шкафа, где висело зеркало, он сел на кровать и натянул узкие лаковые туфли, затем встал и внезапно почувствовал, что ему не хватает воздуха. С тихим стоном он снова попытался ослабить галстук.
– Лоренцо, ты готов? – крикнул Доменико.
– Да, дядя. Иду, – негромко ответил он.
Он взял бумажник и вытащил из него измятый листок бумаги. Развернув его, он уставился на рисунок с вывеской «Ф. Колелла» над своей фабрикой и, глядя на него, вновь воспрял духом. Спрятав рисунок, он наконец спустился в гостиную.
Как только Лоренцо вошел, дядя и тетя поднялись с дивана.
– Какой красавец! – воскликнула тетя Луиза.
– Ты тоже великолепно выглядишь, тетя, – ответил Лоренцо.
Он и правда еще никогда не видел ее такой нарядной: на ней было платье из небесно-голубого шифона с жемчужной вышивкой и шляпка из органзы в тон. Луиза подошла к племяннику и с улыбкой поправила узел на его галстуке.
– Кажется, он завязан недостаточно туго, – пробормотала она.
