Звонок в дверь резко прервал его сон. Заспанный, Марио поднялся с кресла, в котором задремал, и, опираясь на палку, медленно дошел до двери. Открыв ее, он увидел перед собой незнакомого молодого человека: высокого и худощавого, с густыми вьющимися волосами и большими голубыми глазами. За плечами у него висел рюкзак, а на шее болтались наушники.
– Вы синьор Марио? – спросил он.
– Он самый, – ответил Марио, прищурив глаза. – А ты кто?
Парень протянул ему руку.
– Я Марко. Марко Канепа. Я – внук Сальваторы… Сальваторы Риццо.
Марио удивленно пожал ему руку.
– Ну и дела… Ты, что ли, сын Аньезе? – улыбнулся он.
– Да, – ответил юноша и улыбнулся в ответ.
– Малышка Аньезе… Как она? А как бабушка?
– Мама в порядке. И бабушка тоже, хотя все время жалуется на здоровье…
– Эх, понимаю… Ну, заходи, заходи! – воскликнул Марио, распахивая дверь.
– Нет, спасибо. Не хочу вас беспокоить. Я пришел взять ключи от бабушкиного дома. Она сказала, что они у вас…
Марио внимательно вглядывался в парня, пытаясь отыскать в его лице черты Аньезе, и почувствовал легкое волнение, когда заметил, что, кроме волос, юноша унаследовал от матери кошачий взгляд и нежную улыбку. «Глаза цвета морской волны наверняка достались ему от отца, – подумал он, – того моряка, что приходил за Аньезе, когда она заканчивала работу на фабрике…»
– Подожди здесь, – сказал наконец Марио. Он вернулся в дом и через несколько минут снова появился на пороге, держа в руках связку ключей. – Пойдем, я тебя провожу, – сказал Марио, захлопывая за собой дверь.
– Вы уверены? Я могу и сам дойти, если объясните мне, где это… – начал было Марко, но Марио что-то проворчал, взял его под руку и пошел с ним, опираясь на палку.
– Скажи-ка, ты специально приехал, чтобы посмотреть дом Сальваторы? – спросил он через какое-то время.
– На самом деле не совсем. Я здесь проездом и просто решил заехать, раз уж так вышло. Чуть позже мне нужно успеть на паром, который отплывает из Отранто. Еду к друзьям в Грецию, отмечать окончание школы.
– Значит, ты уже окончил школу? Молодец. И с каким результатом?
– Проходной балл переполз[21], – ответил Марко.
Марио бросил на него укоризненный взгляд.
– М-м-м… Значит, ты не слишком любишь учиться, а?
Парень рассмеялся.
– Что правда, то правда. Я больше люблю регби!
Марио остановился и посмотрел на него с удивлением.
– А это еще что такое?
Марко снова рассмеялся.
– Это такой спорт. Ну, знаете, когда все игроки набрасываются друг на друга… – пояснил он, жестами изображая схватку.
Старик пожал плечами и поджал губы, он о таком спорте никогда не слышал.
Они прошли под аркой и зашагали по дороге вдоль оливковой рощи. Дойдя до конца, Марио остановился у последнего дома слева, ворота которого были открыты.
– Ну, вот и пришли, – сказал он юноше.
Пока они шли к двери, Марио объяснил, что раньше он часто наведывался сюда, чтобы прибраться или вырвать сорняки, но с годами стал заходить все реже, а теперь приходит всего пару раз в год.
– Все равно сюда никто не приезжает, – добавил он, словно оправдываясь.
Он вставил ключ в замочную скважину и открыл дверь.
Их тут же обдало запахом пыли и затхлости. Пока Марио распахивал окна и снимал с мебели простыни, Марко осматривался, осторожно двигаясь по комнате: диван цвета охры, крошечный телевизор, два зеленых кресла по бокам камина, на одном из которых лежал… «Да ну, не может быть!» – подумал он. Там лежал запыленный и пожелтевший журнал с кроссвордами, тот самый, который бабушка просила купить каждую субботу.
Он подошел к каминной полке и принялся рассматривать черно-белые фотографии. «Вот мама в детстве, – улыбнулся он. – Она уже тогда была Кучеряшкой, как зовет ее папа». На одной фотографии она стояла у моря, на другой – сидела под рождественской елкой, а на третьей в обнимку с матерью стоял парень, чуть выше ее, в белой рубашке и с растрепанными волосами. Оба счастливо улыбались. Марко взял фотографию, стряхнул с нее пыль и показал Марио.
– Это мой дядя?
– Да, это Лоренцо, – тихо ответил мужчина. – Здесь ему примерно столько же, сколько тебе сейчас. Эту фотографию сделали на фабрике. Я хорошо помню тот день.
– Фабрика – это и есть «Дом Риццо»? Бабушка что-то про него говорила…
Марио отвел глаза.
– Хочешь увидеть комнату твоей мамы? – спросил он быстро, как будто желая сменить тему.
Марко оживился.
– Да, пожалуйста, – сказал он и аккуратно поставил фотографию на место.
Они поднялись наверх, и, как только вошли в комнату Аньезе, у юноши возникло странное чувство, будто он здесь уже бывал. На стенах висели рекламные плакаты и награды за мыло, которое называлось «Марианн», диплом по агрономии, на котором крупными буквами было написано: «Ренато Риццо». «Это мой прадед», – подумал он. На полу в углу стоял маленький переносной проигрыватель, Марко наклонился, чтобы рассмотреть его поближе. Рядом лежала старая пластинка в оранжевой обложке с фотографией молодого Джино Паоли, сборник назывался «Твоя рука». Чуть поодаль стоял какой-то цилиндр, завернутый в красную бумагу, – видимо, подарок, который так и остался не распакован…
