– Ты страдал? Правда? Почему же тогда ты ни разу не приехал? Ты хоть понимаешь, что чувствовала мама? А я? У меня сердце было разбито, вот что! А тебя не было рядом! Тебя никогда не было рядом! – Лоренцо попытался что-то возразить, но Аньезе уже было не остановить. – А теперь ты вдруг появляешься и говоришь, что все может быть как раньше? Ты вообще слышишь себя? Тебя не было столько времени, ты всякий раз отталкивал меня, когда я пыталась поговорить, ты проигнорировал похороны папы, женился и даже не пригласил нас на свадьбу – и при этом уверен, что найдешь меня там, где оставил, и все будет как прежде? Нет, Лоренцо, так не бывает.
Он выдержал паузу, прежде чем ответить.
– Я понимаю… У тебя есть все причины злиться. Но знаешь, я тоже долго злился… – пробормотал он, кусая губы.
Аньезе одновременно захотелось обнять его и оттолкнуть.
– Слишком поздно, Лоренцо… – с трудом произнесла она. Ее взгляд скользнул по оливковым деревьям. – Да и вообще… послезавтра я уезжаю.
Лоренцо нахмурился.
– Что значит «уезжаю»? Куда?
– В Савону. С человеком, которого люблю. Его зовут Джорджо. Ну да, откуда же тебе знать? Ты и это пропустил… – сказала она дрожащим голосом.
Брат смотрел на нее со слезами на глазах.
– Мама поедет с нами, – продолжила Аньезе. – По крайней мере, она не останется здесь одна. Без папы, – добавила она, едва сдерживая слезы. Затем она покачала головой, скрестила руки на груди и, не оборачиваясь, пошла на фабрику.
Прежде чем зайти в лабораторию, она услышала звук отъезжающего автомобиля.
На вокзале в Лечче царила суета. С матросским рюкзаком на плече Джорджо остановился и поднял глаза на табло.
– Вот он, наш поезд, – сказал он, показывая пальцем.
Аньезе прищурилась.
– Который?
– Вон тот, на Геную, в десять минут двенадцатого. В Генуе мы пересядем на другой, что идет до Савоны.
– Нет ли здесь скамейки? – проворчала Сальватора, озираясь по сторонам. – Тут так душно, что я вот-вот упаду в обморок, – добавила она, обмахиваясь шляпкой.
– Мама, мы скоро сядем на поезд, – успокоила ее Аньезе. Ей показалось, что мать слишком взволнована, если не сказать раздражена. Перед тем как выйти из дома, Сальватора несколько раз обошла все комнаты, чтобы убедиться, что все в порядке и ничего не забыто. Когда она наконец закрыла дверь на ключ, ее рука дрогнула и по щеке скатилась слеза. У Аньезе сжалось сердце. Должно быть, матери было нелегко покидать дом, где она прожила всю жизнь с мужем, где родились и выросли ее дети… Для нее это были серьезные перемены, и Аньезе была отнюдь не уверена в том, что Сальватора готова к новой жизни. Она надеялась, что мать быстро найдет общий язык с матерью Джорджо и обретет в ней подругу.
– Пойдем в кафе, мама выпьет воды и освежится, – предложил Джорджо, заботливо кладя руку на плечо Сальваторы. Она устало кивнула и вытерла пот со лба. Затем они направились в сторону вокзального кафе, таща за собой пять чемоданов. Три пришлось купить специально, потому что дома было только два: те, с которыми Джузеппе и Сальватора ездили в Неаполь в свадебное путешествие.
Они вошли в кафе и, оставив чемоданы в углу, подошли к кассе. Джорджо достал бумажник.
В этот момент из радиоприемника на стойке послышался неподражаемый голос Мины: «Когда ты здесь со мной, стены этой комнаты исчезают, превращаясь в бескрайний лес, лес бесконечных деревьев. Когда ты близко, потолка больше нет…»[20]
– Никогда не слышала эту песню. Наверное, новая, – пробормотала Аньезе.
Джорджо обернулся.
– Кажется, я тоже ее не слышал.
«И над нами только небо… Мы остаемся здесь совсем одни, как будто больше нет ничего, ничего в этом мире…»
Они посмотрели друг на друга и обменялись улыбками, словно в песне пелось о них.
Незадолго до одиннадцати все трое вышли на вторую платформу. Сальватора внимательно посмотрела на локомотив и нахмурилась.
– Когда я ездила на поезде, много лет назад – твой брат тогда еще не родился, – он был совсем другим…
– Ах, времена паровозов! – пошутил Джорджо, загружая чемоданы.
– А этот что, не паровоз? – спросила она.
Джорджо звонко рассмеялся. В этот момент мужской голос объявил по громкоговорителю, что поезд на Геную отправляется с платформы номер два через несколько минут.
Они поспешили погрузить последний чемодан и, поднявшись в вагон, пошли искать свободное купе. Наконец, в одном нашлось три свободных места, на четвертом сидела молодая женщина с младенцем на руках.
– Свободно? – спросил Джорджо, заглянув внутрь. Женщина кивнула. Он улыбнулся и принялся укладывать чемоданы на верхние полки.
Аньезе села у окна напротив пассажирки. «На вид ей столько же лет, сколько и мне», – подумала она. Аньезе улыбнулась, но та отвела взгляд, оставив улыбку без ответа.
Через несколько мгновений поезд медленно тронулся.
– Ну, вот и поехали! – воскликнул Джорджо, сидевший рядом с Аньезе. Он протянул ей руку, и она вложила свою ладонь в его. Сидевшая напротив Сальватора, откинула голову на подголовник и бросила на них бесконечно нежный и одновременно тоскливый взгляд.
