Генерал-майор, разумеется, на встречу прибыл не в форме, а в гражданке; виски его начинали седеть; далеко не мальчик, конечно, каким его помнил Вилен. Он внимательно выслушал эскиз операции, крупными чертами набросанный Виленом, и лицо его дрогнуло.
– Зачем так сложно, Вилен Витальевич! – воскликнул он. – Хотите поквитаться? Что ж, глубоко вас понимаю. И даже одобряю. И готов помочь. Но к чему огороды городить? Давайте найду вам пару отморозков, они за тысячу «зелёных» – да что там тысячу, за дозу – ухайдокают вашу обидчицу, надругаются в особо циничной форме, так что она потом до конца жизни под себя ходить будет.
– Я думаю, – убеждённо проговорил Кудимов, – одних только физических страданий девчонке явно мало будет. Я хочу, чтобы она страдала ежедневно, ежечасно, физически и морально, в течение долгого ряда лет.
– Что ж, понимаю.
– Понимать – мало. Помочь готов?
– Для вас – всегда, дорогой Вилен Витальевич. Но понимаете, я-то, конечно, ради вас, во имя всего, что вы некогда для меня сделали и научили уму-разуму, буду действовать совершенно бескорыстно. Однако людей, которым придётся выполнять задуманную вами оперативную комбинацию, я считаю, просто необходимо будет материально простимулировать. Чтобы у них имелась определённая заинтересованность в успешном осуществлении мероприятия. И у следователя, ведущего дело, и у оперативников, обеспечивающих сопровождение.
Генерал-майор слегка лукавил, но только самую малость. Если Вилен Витальевич такой упёртый и такой богатый, что готов будет это дельце проплатить, то почему бы самому не погреть слегка на этом руки? Ведь, в конце концов, ему, Евстафьеву, придётся весь процесс организовывать и направлять.
– О какой сумме может идти речь? – деловито осведомился старик Кудимов.
– Думаю, – негромко молвил генерал-майор, – в сотню у.е. можно уложиться.
– Сто тысяч американских долларов? – уточнил Вилен.
– Полагаю, хватит.
Если старик такой дурак, подумал Евстафьев, что готов ради своей прихоти бросать на ветер настолько большие суммы (и они у него есть), то он не станет ему препятствовать. Наоборот, поможет. Однако генерал-майор всё-таки не сразу даже поверил своим ушам, когда услышал:
– Да, я соберу деньги. Все целиком.
– Предоплата, как говорится, сто процентов.
– Передать лично тебе?
– Да, конечно.
Деньги у Кудимова имелись. Ещё когда жива была Лера, они реализовали старую дачу тестя, генерала Старостина. Дача, полученная ещё при Сталине, сразу после войны, счастливо располагалась в модной нынче Барвихе. Деревянный домик на четыре комнаты, разумеется, никого в нынешние времена не интересовал, но вот тридцать соток земли в столь престижном месте котировались. Покупатель (дело было до кризиса) нашёлся сразу же. За громадный участок, унаследованный Кудимовыми, он выложил миллион американских баксов.
Детей у Вилена с Лерой так и не появилось. Врачи говорили, надо лечиться, да Лерка всё откладывала. Она считала, что её жизнь и судьба двойного агента не позволяет брать на себя ответственность перед будущим поколением. А супруг молчаливо понимал это и не настаивал. Может быть, проявил малодушие. Может, оказался слишком опасливым. Но что сейчас судить? Время давно упущено, поезд ушёл. Все последние десятилетия Лера с Виленом жили вдвоём, жили друг для друга. Порой схватывались между собой, собачились, не разговаривали по несколько суток. Потом мирились. И всё больше времени проводили вместе – работы становилось меньше, уходили в немыслимые дали знакомые и родственники. Поневоле оставалось тереться друг о друга: отправлялись гулять в парки и в магазины, ездили в санаторий или выбирались на экскурсию в Петербург.
Деньги, полученные от продажи дачи, потихоньку тратили на себя, лелеяли мечту съездить в кругосветное путешествие. Но теперь, когда Кудимов остался один, финансы потеряли для него всякую ценность. Сколько там ему ещё осталось – год, два, пять? Лучше вложить ненавистные американские дензнаки в организацию мести за супругу. Хорошей мести, качественной – такой, чтобы всю жизнь той девчонке поломать и искалечить.
