Винтер уже отбивал зубами дробь, поэтому ответ получился невнятный. Я помчалась в прихожую, отыскала пузырек и накапала десять капель в стакан воды. Вернулась в спальню, села рядом с принцем.
– Выпей, пожалуйста, – прислонила край посудины к его губам.
Вин не спорил. Покорно выпил снадобье, и вроде бы стало немного лучше. Его уже не так трясло, а я засекла час. Следующую порцию можно будет выпить в три часа ночи.
– Расскажи мне что-нибудь, – попросил Винтер. – Что угодно. О ваших традициях, например. Свадебных.
– Кто о чем, а ты о свадьбе. Хорошо, слушай.
Я говорила и говорила, сжимая ладонь Винтера в своих руках. Не знаю, слушал ли он, но стоило замолчать, открывал глаза. Когда я остановилась перевести дух, а Винтер не пошевелился, стало страшно. Может, уснул? Коснулась лба – кажется, температура стала еще выше. Зарицкий говорил, что побочный эффект зелья у каждого длится по-своему. Сколько же придется страдать Вину?
Часы пробили три. Я поспешила на кухню, развела лекарство, а когда вернулась, Винтер метался по постели, кажется, не понимая, где находится.
– Тише, тише, – пыталась его успокоить, – тише, мой хороший. Давай выпьем лекарство.
На этот раз было гораздо сложнее заставить Винтера выпить снадобье. Часть расплескалась, а он смотрел на меня, словно не узнавая. Градусник показал тридцать девять и семь. Будь он обычным человеком, я бы вызвала «скорую». Но даже этой возможности не было, и мы с его болезнью остались один на один.
– Потерпи, родной, – шептала в отчаянии, – потерпи еще немного. Скоро все закончится, и мы с тобой пойдем… на каток. Хочешь на каток?
– Да… – прошелестел ответ.
Хоть какой-то толк от снадобья.
– Значит, так и поступим. А потом можем поехать куда-нибудь с Яриком и Мириком. Они вчера звонили, звали. Ты только выздоравливай скорее. Как только управление сделает тебе паспорт, сможем путешествовать. Далась мне эта работа, правда? Потом найду. Или вообще открою свое агентство, попрошу папу, чтобы помог.
– И ты станешь моей женой? – сипло спросил Вин.
– Да, если не будешь пить странные зелья и искрить магией.
К рассвету стало совсем худо. Винтер не приходил в себя – только время от времени открывал глаза, чтобы отыскать меня взглядом, и снова проваливался в беспамятство. Он метался по кровати, его тело выгибалось, и всю комнату заливало голубоватое сияние. Я пыталась как-то облегчить его боль, но что я могла? Он звал не меня, а незнакомых людей. Ассия, Скайя, Герден и много, много других, которые я с трудом разбирала.
По моим щекам катились слезы. Я едва не выла от бессилия, сходила с ума, не зная, что делать. Только снова и снова шептала, что все будет хорошо. А когда среди сбивчивых, невнятных имен расслышала тихое «мама», и вовсе стало нечем дышать. Винтер, который избегал даже говорить об этой женщине, звал ее в минуту боли.
– Я здесь, – сжала его руку, – я с тобой.
Он затих ненадолго, но вскоре лихорадка вернулась, как и магические вспышки. Стены спальни то покрывались льдом, то оттаивали, и на обоях оставались безобразные пятна. То в воздухе кружили снежинки, то опять вспыхивала огнем брачная печать.
– Отдай мне свою боль, – шептала Винтеру, – хотя бы часть. – И представляла, что тяну ее из его тела. Показалось, или ладонь в руках чуть прохладнее? Зато стало жарко мне, комната кружилась перед глазами. Ничего, мы справимся, правда? – Винтер, – звала его. – Вернись ко мне, родной. Пожалуйста, вернись.
Зелье больше не помогало, да и не получалось у меня заставить его выпить все. Во время очередного краткого затишья легла рядом, обняла и закрыла глаза. Силы покидали меня. Ничего, он справится. Обязательно справится. Родной мой, любимый, самый лучший. И снова по каким-то неведомым узам тянула на себя его болезнь. На какую-то минуту нырнула в темноту, а когда очнулась, встретилась с ясным взглядом синих глаз.
– Тебе лучше… – прошептала с облегчением. – Вин, как же ты меня напугал!
– Ты меня больше. Я звал тебя, а ты не просыпалась.
Подняла голову. За окном рассвело. На часах полдень! Как? Только же было семь утра. Пять часов?
– Как ты? – спросила Винтера.
Выглядел он немного лучше, уже не так походил на жуткое привидение, как ночью.
– Пить хочется.
– Я сейчас.
Поднялась и пошатнулась, чудом удержала равновесие. Не здесь, не сейчас. На кухне едва удержала стакан в руках, а когда подавала Винтеру, расплескала половину воды.
– Что было ночью? – спросил он, возвращая мне пустой стакан.
– Тебе было плохо. Но уже все позади, правда?
– Наверное. Магию не чувствую совсем.
Зато чувствовала я. Запястье болело, будто с него кожу живьем сняли. Промолчала, конечно, не надо его беспокоить. Пусть отдыхает.
Зазвонил мобильный Винтера. Я вышла в прихожую. Номер был неизвестный – неудивительно. Ответила, подперев спиной стеночку.
– Алена? Это Зарицкий. Как Винтер?
– Жив, если вы об этом, – просипела в трубку.
– Приступ закончился?
– Да. Еще будут?
– Обычно нет, но у каждого свой организм. Вы его еще попоите настойкой, а мы с Владом к вам вечером заедем.
Можно подумать, их кто-то звал. С другой стороны, может, чем-то помогут Винтеру?
