— Это не изменит того, что уже произошло, — неуверенно возразил Джереми. — И вдруг есть еще такие? Ну или пока нет, но появятся в будущем?
— Если появятся, то мне придется убить их, — Анабель впервые за вечер улыбнулась, и Джереми нашел ее улыбку пугающей.
— Вот так, пацан, — Чед стоял у него за спиной и наблюдал за выполнением работы. — Когда-то делал что-то подобное?
— Приходилось, — «пацан» нанес еще немного серой массы на шпатель и продолжил замазывать трещины в стене. Такая неторопливая работа его успокаивала, а нахождение рядом «бенгала» по неизвестной парню причине больше не раздражало. — Старая квартира рассыпалась бы в пыль, если бы я трещины вовремя не замазывал.
Юноша остановился и оглядел стену.
— Ну все вроде. Бери ведро, пошли, — Чед поднял с пола свои инструменты.
Оукинз послушался и побрел за мужчиной. Без сопровождения Джереми редко ходил, так как путался в лабиринте бесконечных тоннелей. Правда, основная причина была другой — Анабель приставила к нему своеобразного охранника, но смысла это не меняло. Парнишка все равно плохо ориентировался среди одинаково серых стен. Сейчас он и Чед вышли к складу ветоши, и Джереми даже не понял, как именно это произошло. Ему казалось, они должны были выйти к столовой.
— Я думаю, мне стоит вернуться обратно домой, — он отдал ведро «бенгалу», тот приладил его на полку и закрыл дверь.
— Зачем?
— А зачем я здесь? Какой в этом смысл? Мне уже все равно. Я жалею, что пришел сюда, жалею, что привел сюда Билла…
Чед оглядел паренька. Тот выглядел осунувшимся, побледневшим и исхудалым. Глаза сильно покраснели, а под ними образовались темные круги.
— Нет, так не пойдет. То, что ты сейчас забиваешь хер на жизнь, — это очень хреново. Сейчас тебе нужно двигаться дальше, начать жизнь с чистого листа, как говорят. Этого бы хотел Билл.
— Билл бы хотел сейчас быть живым! — Джереми пытался закричать, но голос сорвался, и последнее слово он прохрипел.
— Не мы решаем, кому и сколько прожить, пацан. Но мы решаем, что делать, пока мы еще живы. И пока живы остальные. Нельзя хоронить себя живьем потому, что близкий тебе человек погиб, — он положил руку парню на плечо и спустя пару мгновений ее убрал.
— Но я не знаю, что делать дальше, — беспомощно сказал парнишка, и голос его дрогнул.
— Живи.
«Так просто», — подумал Джереми. Чед развернулся и направился прочь, и парень не стал его догонять. Отсюда он уже знал дорогу до своей комнаты и до комнаты Анабель. К последней он и направился.
«Живи», — говорил ему голос Чеда снова и снова. «Живи. Живи. Живи». Как виниловая пластинка, которую заело. Живи и все тут. Парнишка не мог возразить и не мог оспорить, он мог лишь осознать, что ему придется двигаться дальше. Хотя бы потому, что и убить себя он бы не сумел. Рука бы не поднялась навредить самому себе.
Когда Оукинз подошел к двери, то понял, что там уже кто-то есть. Юноша заглянул сквозь щель между дверями и напряг слух.
— И как много ты ему рас-с-сказала?
— Ровно столько, сколько нужно. Ты ожидала чего-то иного?
Анабель стояла, опершись на стол. Руки ее были скрещены на груди, а брови нахмурены. Этих двоих сюда никто не звал, и если Атрей стоял молча и не вмешивался, то наглая индианка ее уже порядком достала, и это было заметно.
— А чего я могла от тебя ожидать? Ты у нас любительница правды.
— Я хотела, но… не увидела в этом смысла. Он не сможет это изменить, его судьба предрешена. Но пока этот момент не наступил, он может быть нам полезен.
— Полезен? Нос-с-ситель эцэллона? Чем он может быть полезен? Нафотографирует тебе твоих зверушек? Не трать на него время, займис-сь стоящими вещами.
— Зачем вы двое пришли? — женщина потерла указательным пальцем переносицу, там, где чувствовалась противная боль. Эта боль очень напоминала ей Волли. Такая же слабая, но очень надоедливая и мешающая. Такая же ядовитая. — Вы не хотели присоединяться ко мне, и я не думаю, что захотите сейчас. Так с чего же вы беспокоитесь о том, как я трачу свое время?
— С-с-с тех самых пор, как передумали, — Волли широко улыбнулась, обнажая ряд ровных зубов, но глаза ее остались серьезными. — Разве не замечательно? Видишь ли, вс-се эти ужасные события… Я чувствую с-себя крысой, бегущей с тонущ-щего корабля. Ничего личного, Анабель, просто никто из нас-с не хочет умирать. И успех моего дела завис-сит от успеха твоего дела. Так что нам с Рейем придетс-ся тебе помочь. Ради общей выгоды.
— И что вы умеете? Я имею в виду кроме убийств.
— Анабель, я закончил, — распахнулась дверь, и в комнату шагнул Джереми. Он долго ждал нужного момента, чтобы зайти, и теперь не был уверен, что это было необходимо. Может, стоило продолжать подслушивать…
На него сразу уставилось три пары глаз. Одна с любопытством, вторая с его отсутствием, а третья с легким волнением. Последняя принадлежала, очевидно, Анабель.
— Так-так-так, — Волли Наг-Тхакур разглядывала его с ног до головы, пытаясь найти эцэллон, но быстро поняла, что у парня с собой его нет.
— Спасибо, Джереми. Свободен.
