И забросал вопросами про мать, про колхоз, про то, как идет строительство, пожалел, что мало пришлось зерновых на трудодень. Вдруг оборвал беседу, на минуту задумался, глаза блеснули молодым огнем.
— Знаешь что! — сказал он как-то очень весело. — Посиди немного тут, я управлюсь с делами н поедем к вам.
Федор остался в кабинете секретаря. Приходили разные люди. Один докладывал о том, что потребительская кооперации открыла новых одиннадцать лавок, в которые поступили такие-то и такие товары. А книжки? Не только учебники для школ, а политическая, сельскохозяйственная, художественная литература? Работник райсоюза замялся.— Мы же не имеем возможности организовать книжную лавку,— значит, продажу книг надо наладить через райсоюзовскую сетку. Секретарь ответил, что это дело посильное и будет сделано. Потом пришла женщина из какого-то села жаловаться на председателя — при распределении досок, которые привезли для новостроек, ее обошли, а у нее хата раскрыта. Харченко тут же позвонил в райисполком и сказал, что надо помочь женщине, которая придет. Потом беседа шла о том, что несколько школ не доукомплектованы преподавателями, центр не присылает, надо, чтобы нажали через обком. Секретарь записал об этом в настольный блокнот. В двери вдруг просунулся удивительно маленький дедок, под мышкой он нес какие-то прутья. «Видно, веник», — подумал Федор. Дедок шустро подбежал к столу секретаря и положил перед ним веник. Нет, это были молодые деревца.
— Вот, товарищ Харченко,экземпляры растений, которые можно использовать для озеленения центрального сквера.
«С какой мелочью идут!» — подумал Федор, но в следующую минуту эта мысль исчезла сама собой. Федор видел, что Харченко с симпатией относится к старику, расспрашивает, спорит.
— Великий знаток, — сказал он Федору, когда шустрый дедок выкатился из кабинета. — Когда-то присматривал за графским парком, за тем, который немцы вырубили. Отличный был парк! Ничего, мы новые сады и парки насадим.
И еще много приходило разных людей — по хозяйственным, партийным, личным делам. С большинством Харченко беседовал приветливо, только на одного повысил голос:
— Не знаю, чем вы восхищаетесь! Семенной фонд почему не засыпали? Все ваши мероприятия ломаного гроша не стоят, если колхоз останется без семян, а колхозники без хлеба. Пойдите к Иванченко, он с вами поедет в колхоз.
Наконец Харченко вызвал секретаршу и сказал, что прием окончен и он едет в Зеленый Луг. Когда секретарь вышла, он с улыбкой сказал Федору:
— Вот сколько дел!
— И сколько мелочей, товарищ капитан!
— Мелочи... Вся наша жизнь из этих мелочей складывается. .. — заметил Харченко.
Поехали втроем: Харченко, Федор и инструктор райкома, тоже бывший военный. Щедрое осеннее солнце окрасило землю в яркие тона. В обрамлении черно-синих елей возвышаются красные клены. Их листья — словно языки пламени, и удивительно, как это они не подожгли лес. В неподвижной тишине лежит желтое поле, над ним прозрачный воздух, ядреный и такой же спокойный. Проехали крест, а за ним увидели обломки тягача. Может, он и вызвал такие мысли у Харченко.
— Гитлеровцы, — сказал он, — оставили после себя не только следы варварского разрушения, они оставили кое-какой след и в сознании наших людей. Они старались вытравить у наших людей чувство коллективизма, свободы, социалистических принципов. Народ выстоял против приманки, но в сознании некоторых фашистская зараза произвела свое разрушительное действие. Вот почему мы особенно внимательно поддерживаем каждую новую партийную организацию на деревне. Через сельских коммунистов нам будет легче влиять на колхозные массы. Я уверен, что ваша тройка скоро обрастет новыми людьми, если только к ним относиться внимательно, проверять их.
Он подробно рассказал о той идеологической работе, которую проводит партия в освобожденных районах, и в этой беседе незаметно пролетела дорога. В Зеленом Луге заметили машину, и многие вышли встречать Харченко. Вышли на дорогу мужчины и женщины, дети и подростки, и среди них стояла старая Ганна, прикрыв глаза ладонью, всматриваясь в даль. Автомобиль остановился.
— Доброго здоровья, мать! — еще из машины приветствовал Харченко старую. — Моя правда: дождалась сына! А то все беспокоилась, говорила, только о горе людям сообщаю, что будут проклинать меня.
— Ну, за что же вас клясть, товарищ военком!
Инструктор вставил слово:
— Он уже не военком. Товарищ Харченко теперь секретарь районного комитета партии.
Ганна смешалась. Харченко взял ее под руку, а инструктору сказал:
— Глупости! Не мешайте нам. Я и в райкоме остался солдатом. Ну, пойдем, мать. Хату свою показывай.
Старая оживилась, взглянула на смутившегося райкомовца и сказала безапелляционно:
— Военком или секретарь, нам все равно, он — наш, милый человек.
Тогда же вечером оформили партийную организацию в Зеленом Луге. Секретарем избрали Федора. А Ганне досталось от Харченко: как это она согласилась, чтобы хату покрыли дранкой!
8