– Как же так…
– Что произошло?! – кричали пробегающие мимо меня люди.
– Вызовите полицию!
– Мистер Бёрнс! Боже! Боже мой!
– Не выпускайте никого до приезда полиции…
Я вытерла слёзы и почувствовала, что глаза нестерпимо жжёт. Потёрла их рукавом и помотала головой. Наверное, кровь несчастного мистера Бёрнса на моём лице, на руках. Я перевела взгляд на ладони и обомлела: ожоги стремительно затягивались, от них не оставалось ни следа, будто они вовсе никогда не существовали, а кровь – чужая кровь! – впитывалась в трещины, пока ожоги не сменились розовой нежной кожей.
С рук, исцелившихся за несколько мгновений, капала самая обычная вода. Проклятая вода!
====== Секреты ======
Пока сосед и двое полицейских ждали меня в гостиной, я заперлась в ванной под предлогом необходимости перевязки и прислонилась спиной к двери. Перед глазами плясали разноцветные круги, а сердце колотилось быстро-быстро, шумно и отчаянно. Все попытки успокоиться терпели крах, и я никак не могла взять себя в руки. Колени предательски тряслись, и, казалось, ноги в любой момент подкосятся, и я окажусь на полу. Из глотки рвались рыдания, и я закусывала губы так сильно, что во рту появлялся мерзкий металлический вкус, я мотала головой до хруста в позвонках, до шума в ушах, но даже так не могла унять накатывающую истерику.
Я не боялась полицейских или реакции соседа на меня или мои слова. Я не боялась за своё будущее. Я не боялась возможных обвинений. Я не боялась угроз. Мне было страшно вспоминать произошедшее вчера, и это единственное, что разрывало меня. Как будто глубоко внутри меня проснулась маленькая девочка – малышка Мелани – и принесла с собой давно забытые эмоции. Страх, вина, ужас, чувство абсолютной беспомощности – все они свалились на меня одним разом, придавили своей тяжестью к самой земле и похоронили под собой. Так странно. А ведь даже ожоги и кошмары наяву не напугали меня так, как смерть незнакомого человека.
Зажмурившись, я потёрла ладонями лицо. Нужно просто забыть. Выкинуть из памяти, как ненужный хлам. Хотя бы на час, пока полицейские не закончат с вопросами и не уйдут восвояси. На один час загнать эмоции и чувства в самые дальние и тёмные уголки своей души и снова стать собой – наивной и весёлой девочкой, которая без памяти влюблена в соседа и знать не знает ни о каких ужасах этой непонятной и запутанной жизни.
Всего лишь на час.
Вдох-выдох. Снова и снова, пока разум не прояснился, пока в глазах не перестало щипать от слёз.
Доктор погиб из-за меня, но никто, ни единая живая душа не смогла бы это доказать. Даже если бы в его кабинете стояла камера, и всё случившееся было бы зафиксировано на плёнке, смерть мистера Бёрнса никак нельзя было бы связать со мной. Со стороны я выглядела лишь свидетелем случайной, необъяснимой смерти. Единственным свидетелем.
К горлу подкатил ком, и я зажмурилась, помотала головой и приложила ладонь к груди, туда, где отбивало бешеный ритм сердце. Теперь я чувствовала. Под пальцами трепетало ещё живое сердце, я чувствовала его не только всем своим нутром, но и ладонями, которые исцелились и вновь обрели чувствительность. Но это не стоило чужой жизни.
Я отняла руки от груди и рассмотрела их, хоть взгляд и фокусировался с трудом, а в глазах всё плыло от непролитых слёз. На коже не осталось ни единого, даже самого крошечного, шрамика. Исчез даже тонкий застарелый порез от ножа, полученный ещё в детстве, когда я училась шинковать капусту для салата. Ладони выглядели так, словно они принадлежали новорождённому – кожа нежная и мягкая, без единого изъяна. Будто она и не моя вовсе.
Не желая задерживать пришедших, я наскоро перебинтовала руки и вышла в гостиную. На кофейном столике дымились две кружки чая для гостей, но они остались нетронутыми. Я принесла с кухни стул и села на него, сложила замочком руки и опустила голову.
– Мисс Синнер, Вы были последней, кто видел мистера Бёрнса живым, – начала женщина-полицейский. Её тёмные волосы были стянуты в тугой хвост на затылке, а через форму проглядывалось крепкое, мужское телосложение. Её напарник выглядел менее суровым: он вальяжно расположился в кресле и жевал соломинку, его глаз не было видно за тёмными очками. Он не сказал ни слова, но отчего-то я чувствовала к нему резкую неприязнь, поэтому смотрела только на женщину и соседа, который изредка бросал мне ободряющие, но грустные улыбки.
Вдох-выдох. Нечего бояться, правда? Они ведь ни в чём меня не обвиняют, они пришли просто опросить меня. Снова.
– Мы зададим Вам несколько вопросов. Вы готовы начать сейчас? – тактично спросила меня она. Я молча кивнула и сжала челюсти. Я не горела желанием вспоминать вчерашний день, но решила, что нет смысла оттягивать неизбежное. Лучше закончить с этим скорее и не мучить ни себя, ни соседа, что сидел белее полотна. – Вы не заметили что-нибудь странное в его поведении? Может, он делал что-то необычное перед смертью или говорил что-то подозрительное?
