– Мне кажется, в его воде что-то было подмешано. Или что-то было на дне стакана, что он мог не заметить и спокойно залить водой. Наверняка это какой-то ужасный яд или что-то, вызвавшее у него аллергию.
Женщина передо мной прищурилась и обменялась взглядами с напарником. Кивнула ему и поправила хвост на затылке.
– Спасибо за помощь, мэм, но строить догадки и искать виновного – уже наша работа, – угрюмый полицейский поднялся на ноги и поправил тёмные очки. Его глаза вновь скрылись за непрозрачными стёклами, и прочитать его взгляд я не могла.
Вслед за ним встала и напарница, кивнула нам обоим на прощание и поблагодарила за чай, который так и остался нетронутым. Я не сдвинулась с места, пока дверь за ними не закрылась, и звук двигателя их автомобиля не слился с тишиной. Сосед не прерывал молчание и сидел, понурив голову и сжав кулаки.
– Я знал его всю жизнь, – выдохнул сосед и сжал челюсти. Он хмурился и смотрел в никуда, будто глядел прямиком в прошлое, вспоминая былое. – Дядя Бен часто заезжал к нам в гости, мы частенько с ним и отцом ездили на пикник в Национальный парк или к горам. Он научил меня ловить рыбу и открыл глаза на мир биологии. Я мечтал стать таким как он – помогать людям и улыбаться несмотря ни на что.
Сосед поднял на меня полный жалости и боли взгляд, и слёзы потекли по моим щекам. Ему было больно, гораздо больнее, чем мне. Он потерял второго отца и ничего не мог поделать со своим горем. Он не мог его вернуть, он никогда не сможет вновь пожать ему руку, пригласить на чашку чая или обменяться улыбками. Всё, что сосед теперь мог – это тонуть в своих воспоминаниях, счастливых и от этого до боли печальных.
Я молча встала и обняла его, погладила по волосам и прижала к себе. И сосед уткнулся носом мне в живот, обнял судорожно до побелевших пальцев, и плечи его задрожали. Он плакал, и я вместе с ним.
Его слёзы рождались от боли потери. Мои слёзы рождались из лжи. Сосед – весь мой мир, вся моя жизнь, но даже ему я не скажу правду ни за что на свете. Ради его же безопасности пускай он думает, что доктор умер от яда. Пускай он забудет про треклятую воду и вернётся к спокойной жизни.
Ты никогда не узнаешь, что нашептала мне вода холодной лунной ночью.
Ты никогда не узнаешь, что кровь твоего друга исцелила мои раны.
Ты никогда не узнаешь, что это вода убила его.
Ты никогда не узнаешь, что она сделала это из-за моего мимолётного желания.
Потому что я тебя люблю.
И ты будешь улыбаться, несмотря ни на что, и все твои мечты сбудутся. Но я никогда не скажу тебе этого вслух. Моё сердце бьётся для тебя, мои руки прижимают тебя к груди, гладят по волосам, но сейчас ты так далёк от меня, как те сияющие звёзды на бесконечном тёмном небе, которые так и останутся для меня недосягаемыми.
====== Вой ======
Это было так странно: слышать демонический вой на чердаке и знать, что на улице сегодня штиль и ясная погода. Это не мог быть ветер, такие звуки не могли издавать мыши или еноты, и никакой электроники вроде старого сломанного магнитофона там тоже быть не могло.
Со дня смерти мистера Бёрнса прошло четыре дня. Сосед уже перестал напоминать живого мертвеца и потихоньку, медленно и со скрипом, возвращался к нормальной жизни. Пытался, если быть точным. Выкинуть из памяти дорогого человека, смириться, принять его смерть было для него слишком сложным. Наверное, даже непосильным. Сосед не находил себе места, частенько терял связь с реальностью и уходил в себя, он заметно осунулся и совсем перестал улыбаться, но, тем не менее, при мне пытался вести себя как прежде. Его вымученные натянутые улыбки и несчастный вид вызывали жалость.
Мистер Бёрнс был для меня всего лишь незнакомцем, и до него мне совсем не было дела. Я чувствовала лишь вину и острое чувство страха от неестественности происходящего, но никак не боль. Он не сделал мне ничего плохого, но погиб из-за меня. Наверное, если бы его смерть не была окутана мистикой, мною владели бы горе и всё та же вина. Но не сейчас, когда я знала, я была уверена, что его убила та же вода, что пыталась забрать мою жизнь. И только этот факт доводил меня до истерики.
Когда соседа не бывало рядом, а теперь это было не таким уж редким явлением, я запиралась в своей спальне, закрывала все окна и рыдала в голос, выла, била кулаками по полу и стенам, но лучше от этого мне не становилось. Что мне нужно сделать, чтобы страх ушёл? Что? Я не знала, и это неприятное, мерзкое, поганое чувство жгло изнутри, я захлёбывалась слезами и кричала от страха, и свидетелем было лишь моё отражение в зеркале.
Мне было страшно, что если вода способна убивать незнакомых мне людей, то она без проблем заберёт у меня и соседа, так же болезненно и мучительно. Мне было страшно потерять моего любимого, страшно даже думать о том, что когда-нибудь его не станет, и тогда я останусь совсем одна.
