Они с Берениче, конечно, были очень разными. Самый беспутный отпрыск рода Сагредо, которого даже мундир церковного воинства не избавил от любви к сомнительным проделкам, и тихая, скромная дочь его старшего брата. Но тем не менее, как Асторре убедился, встретившись с подросшей племянницей на семейной вилле, где отдыхал после тяжёлого ранения, нашлось у них и немало общего.
Для начала — любовь к сентинским мастифам, которых Берениче предпочитала обычно сопровождавшим эллианских дам мопсам и болонкам. Чуть позже — страсть к верховой езде, которой поправлявшийся Асторре с удовольствием начал обучать Берениче, обнаружив в ней куда больше желания и упорства, чем во многих курсантах Обители Терновых Шипов. И — в какой-то момент — то, что на самом деле они удивительно похожи в своем нежелании подстраиваться под собственное блистательное семейство, платившее обоим за это чем-то между жалостью и презрением.
Берениче стала истинной наградой для Асторре, который к тридцати с лишним годам имел длинный список любовных побед, чуть меньший — успехов на службе и не приобрёл ровно никаких привязанностей.
Наградой, в итоге отнятой небесами так же внезапно, как и подаренной, потому что он не сумел уберечь её. Только отомстить за смерть своей любимой девочки. Это в первые дни после гибели Берениче, наверное, и стало единственным, что уберегло его от полного помешательства. Сейчас вспомнить то время не составило труда — картины прошлого, как живые, легко возникали в памяти.
…Казалось очень странным ощущать спокойное удовлетворение, сидя в тюрьме у Белых Псов, но это было именно то чувство, которое охватило Асторре. Когда-то он, как и многие из Гончих, боялся этого — оказаться арестованным всесильной церковной службой внутренних расследований — куда сильнее, чем гибели в бою или даже плена у еретиков или чёрных магов. А теперь понимал: он ничуть не сожалеет о поступке, который привёл его в камеру и, вполне вероятно, приведёт ещё на костёр.
Так что, услышав негромкий шорох отворившейся двери, он даже не вздрогнул. И лишь заметив вошедшего в камеру посетителя, мысленно выругался. Видеть старшего брата сейчас хотелось меньше всего.
— Томазо, — насмешливо протянул Асторре, стоило тому преступить порог. — Пришёл посочувствовать падшему родичу?
— Нет. — Благообразное, хоть и начавшее уже слегка оплывать лицо брата приобрело брезгливое выражение. — Всего лишь посмотреть в глаза мерзавцу, опорочившему нашу семью.
— Как предсказуемо, — ровным тоном ответил Асторре. Но ему дорогого стоило сохранить внешнюю невозмутимость.
Наверное, он только сейчас понял, что до этого момента на что-то надеялся. Если не на благодарность со стороны брата, то хотя бы на… понимание. Ведь Берениче, за которую он мстил, чёрт возьми, была дочерью Томазо!.. А он казался опечаленным больше «позором», который навлёк на их дом Асторре, чем её смертью.
— Предсказуемо?! — взвизгнул Томазо. — И у тебя ещё хватает совести ёрничать?.. Ты убил невинного человека, Асторре! Мужа своей племянницы! Не просто убил, а пытал его, неделю! Чего ты ждал от меня, того, что я прощу тебе грехи и приму в объятья?!
— Невинного?! Да к дьяволу такую невинность! Он убил твою дочь, а ты… Тебе его жаль, что ли?!
— Мне жаль смотреть на то, что ты сделал с репутацией нашей семьи! — патетически провозгласил Томазо, хотя смотрел при этом на Асторре как-то неуверенно. — И из-за чего… Из-за своих пьяных бредней! Берениче… Я скорблю по моей девочке, но она просто упала с лошади! Несчастный случай, в котором никто не виноват, никто!
Этого бреда Асторре уже никак не мог стерпеть.
— Да?! — взревел он, вскочив на ноги. — А следы от пальцев у неё на шее тоже лошадь оставила? Её задушили, Томазо, а перед этим избивали! И я знаю, кто это сделал, потому что этот сукин сын, её муженёк, во всём мне признался!
— Ты сам мне говорил, что под пытками признаются в чём угодно, — промямлил его брат, отведя взгляд в сторону. — Да и если Фабио бил её, как ни крути, он был в своём праве… В таком случае ты, именно ты виноват в её смерти!
— Что?!
— Все эти поездки, встречи… Ты сам задурил девчонке голову, Асторре! Неудивительно, что она сделалась строптивой и супруг оказался ею недоволен. Я вообще не уверен, что она вышла замуж девицей после ваших… прогулок.
Вот подобного заявления Асторре уже никак не мог стерпеть. То, что происходило дальше, он запомнил смутно, но Белым Псам, ворвавшимся в камеру и оттащившим его от Томазо, оказался чуть позже даже благодарен. Пусть тот и взбесил его своими домыслами до полного умопомрачения, братоубийцей Асторре становиться точно не желал.
Зато теперь он, во всяком случае, знал, что не придётся рассчитывать на поддержку семьи. Правда, принять эту новость оказалось не так уж легко, как бы ни храбрился Асторре раньше.
