— Рихо — отличный церковник: умный, смелый и честный, — убеждённо говорил Габриэль, и Асторре зачарованно глядел на светлое пламя, полыхавшее в его глазах. — Но у него удивительный талант не ладить с руководством и вляпываться в сомнительные истории. Вы же, Асторре, я уверен, недолго останетесь в младших офицерах. Совершите что-нибудь умеренно-героическое и вернёте себе прежний ранг… А то и получите повышение. Так что, надеюсь, если ваши пути с Рихо пересекутся, вы сможете если не оказать ему покровительство, то хотя бы быть к моему другу снисходительным. Услуга за услугу, как принято на нашем благословенном побережье, ммм?..
Асторре на мгновение почувствовал, как его охватила жгучая чёрная зависть. Что особенного было в этом Рихо Агиларе? Из-за чего такой гордый аристократ, как Габриэль, оказался готов ради него заключать сомнительные сделки?.. Но всё же он сказал в ответ:
— Конечно, Габриэль. Не сомневайтесь, я не забуду о своём обещании.
— Отлично! А теперь, думаю, можно перейти и к более приятной части сегодняшнего вечера. Скажите, вам нравятся нуашийки?
— Никогда не имел с ними дела, — честно сказал Асторре, несколько опешивший от резкой смены темы.
— Я, признаться, тоже, — Габриэль спрятал улыбку за полупустым бокалом вина. — Но давайте попробуем приобщиться к островной экзотике. Говорят, они танцуют какой-то особый танец с веерами, в конце которого их тела остаются прикрытыми только… собственно, веерами. Ну, а если островитянки нас не впечатлят, тут есть девушки из всех цивилизованных и варварских земель, присмотрим кого-нибудь ещё.
Нуашийки и вправду оказались хороши. Юные, тонкие, гибкие, но с округлыми грудями и задницами. Даже желтоватая кожа изящных танцовщиц не показалась Асторре отталкивающей. А про маленький рост островных красоток он не преминул пошутить, когда уводил в роскошную спальню сразу двух льнувших к нему девиц.
Но каждый раз, когда Асторре думал о той ночи, то вспоминал не раскосые непроницаемо-чёрные глаза любовниц, а совсем другие — искристые и светлые, в которых веселье мешалось с отчаяньем.
========== Глава 13. Страхи и сомнения ==========
— А камни настоящие?.. У всех Гончих такие кинжалы есть? — тёмные глаза сверкали в тусклом свете зажжённой Рихо свечи неподдельным восхищением. А вот страха в них не читалось вовсе, что было довольно-таки странно, если учесть, что к шее их обладателя только что прижимался тот самый кинжал.
Заметив тень на пороге своего временного жилища, Рихо ожидал увидеть кого угодно, от не в меру похотливой сектантки, желающей со скуки свести поближе знакомство с одним из объявившихся в поселении мужчин, до приманенного еретиками отродья Бездны. Но никак не мог подумать, что его гостем окажется долговязый лопоухий паренёк лет пятнадцати, назвавшийся к тому же сыном главы поселения.
— Настоящие, — со вздохом ответил Рихо. — И — нет, не у всех. Это… подарок. Но скажи-ка… Шарль, ты ведь не полюбоваться на кинжал пришёл сюда посреди ночи?
— Нет, — мальчишка упрямо мотнул головой. — У меня есть что вам рассказать о пропавших людях. А днём меня бы заметили.
— Да? И с чего бы такое доверие к врагам твоей веры?
— А разве вы враги? Вы же не жечь нас пришли, а защищать.
— Вот только твой отец почему-то этого не понимает.
— Он многого не понимает! — Шарль упрямо выпятил подбородок. — Да только спорить с ним бесполезно… Он и Ноэми с отцом выставил! Сказал, что из-за них поселенцы из общины пропадают. Да только, вон, Манон на днях исчезла, хотя Бернары уже успели уйти!.. Вот я и решил просто заглянуть к вам.
— Та-ак, а вот это очень интересно, — протянул Рихо, усевшись на разворошённую постель и жестом пригласив Шарля пристроиться рядом: стульев в хижине не было. — Давай-ка, расскажи поподробнее о Бернарах. И обо всём остальном — тоже.
Долго упрашивать не пришлось, и на Рихо обрушился ворох сведений об общине, строгих воспитательных методах Родольфа и восторгов Шарля по поводу Ноэми Бернар — совершенно незаурядной, если верить словам рассказчика, девицы шестнадцати лет, у которой волосы были «как серебро».
Правда, Рихо гораздо больше заинтересовала не красота юной еретички, а конфликт её отца с главой поселения и недавнее исчезновение той самой Манон. Но о первом мальчишка знал только со слов Ноэми, которая ничего внятного ему не сказала, просто обозвав Родольфа «паршивым трусом», из-за чего они с Шарлем крупно поссорились. А о Манон Шарль сказал, что та часто ходила в джунгли, собирая какие-то корешки и плоды для снадобий своей матери-лекарки, да к тому же всегда была «немножко не в себе». Поэтому вполне могла забрести достаточно далеко, чтобы попасться диким зверям или попросту заблудиться. Правда, поселенцы её уже искали, но сами сильно углубляться в опасные заросли не рискнули.
