— Лучше будет, если вы отбросите формальности и станете обращаться ко мне просто по имени. Мы, к счастью, уже не в суде. Присаживайтесь, — указал он рукой с блеснувшим на ней серебряным перстнем в сторону соседнего кресла.
— Как вам угодно… Габриэль, — любезно отозвался Асторре, усевшись и теперь украдкой наблюдая за тем, как тот разливал вино.
Знаменитый Ледяной Меч Церкви по-прежнему казался Асторре замученным и слишком юным для своей громкой славы мальчишкой. Но, пожалуй, теперь он прекрасно понимал, почему Габриэль так легко влюблял в себя женщин и находил преданных почитателей среди мужчин.
Уверенная, без особой надменности манера держаться. Резковатые фразы, в которых Габриэль на удивление метко охарактеризовал последние новости, тиррские интриги и сплетни. Азартный и живой блеск голубых глаз на тонко вылепленном лице сына древней крови, особенно притягательный после тусклых и безразличных взглядов Белых Псов, которые он ловил на себе в последние недели… Асторре чувствовал, как всё больше наслаждался неожиданной встречей. Хоть и понимал, что назначил её Габриэль явно не просто так.
Спустя некоторое количество незаметно пролетавшего времени и несколько бокалов вина Асторре принялся-таки излагать задумчиво примолкшему собеседнику благодарности за спасение.
Но очень скоро был остановлен небрежным взмахом руки и тихой фразой:
— Не стоит, Асторре. Вправду, не стоит. Я сочувствую вашему горю и понимаю, что двигало вами… Слишком хорошо понимаю. У меня есть две сестры, одна из которых чуть старше вашей племянницы. И, поверьте, с любым, кто причинил бы им зло, я поступил бы ничуть не мягче, чем вы с отродьем семейства Аварна.
«Охотно верю, потому что вы уже доказали это на практике, — подумал Асторре. — Ночь Чёрного Снега лутецийская столица забудет не скоро». Но вслух ничего не сказал, только кивнул в ответ.
— Но, знаете, — на лице Габриэля появилась лукавая усмешка, — я бы, конечно, не был эллианцем… и Фиенном, если бы не попросил о кое-какой ответной услуге.
Чего-то подобного Асторре ждал с того момента, как переступил порог «Бархатной розы». И вполне искренне ответил:
— Я — в вашем распоряжении. Готов служить так, как вы сочтёте нужным, и всем, чем сумею.
— Прекрасно, — улыбка Габриэля стала шире. — Тогда я могу поведать вам одну тайну?
— Разумеется, — ответил Асторре, гадая, что же за секрет ему хотят открыть и каким — пустяковым, приятным или жутким — тот окажется.
Вот только он точно не мог предположить, что дальше Габриэль произнесёт, слегка покачивая бокалом в руке:
— Я умираю. Нет, не смотрите с таким ужасом Асторре!.. Прямо сегодня я к праотцам отправляться не собираюсь, и прятать мой труп вам не придётся. Но три-четыре года в самом лучшем случае — это всё, что мне осталось. Вы, наверное, уже слышали о захвате замка некроманта Вэона?
— Да, слышал.
— Ну вот, мне там немного не повезло. Дорогой и ныне покойный хозяин этого чудного места швырнул в меня одним занятным проклятьем. Пока оно просто жрёт мои силы, но со временем гарантированно прикончит.
— Я уверен, что в госпитале Обители Терновых Шипов…
— Там уже определённо сказали, что сделать ничего не смогут, — в голосе его собеседника проскользнуло напряжение. — Бросьте, Асторре, я рассказал вам это вовсе не для того, чтобы вы утешали меня и говорили, будто бы от проклятья найдётся средство… Вы даже не представляете, как мне надоело подобное враньё!
Габриэль резко мотнул головой — так, что короткие пряди светлых до белизны волос упали ему на лоб. И, захохотав, откинулся на спинку кресла.
Асторре подумал, что чёртов мальчишка, видимо, уже изрядно пьян. Даже странно, если учесть, что пил он куда меньше своего собеседника, если только не начал до его прихода.
Хотя, если призадуматься, на месте Габриэля Асторре предпочёл вообще бы не трезветь. И уж точно не стал бы тратить отпущенное ему время на то, чтобы вызволять из цепких лап Белых Псов всяких недоумков, от которых отступились даже их родственники.
А Габриэль между тем, вновь выпрямившись в кресле, хрипловато сказал:
— Прошу прощения, — и продолжил, криво усмехнувшись: — Да и, если призадуматься, пара лет — тоже не такой уж краткий срок, за них многое можно успеть. Просто стоит подумать и о том, что будет… после тебя.
Дальше он говорил уже неторопливо и тихо, но чётко.
Асторре же внимательно слушал рассказ о самых дорогих его собеседнику людях — сестре Лавинии и друге — Рихо. О прочем его семействе — любящем, но слишком высокомерном, чтобы принять воспитывавшегося в доме Фиеннов и ставшего Габриэлю ближе родных братьев бастарда, чьими родителями были знатная эдетанка и соблазнивший её бахмийский пленник… И о желании Ледяного Меча позаботиться о Рихо, у которого после смерти лучшего друга не останется никого, кто защитил бы его от интриг церковного скорпионьего гнезда.
