Воевода приоткрыл один глаз, собираясь ругнуться, и понял, что находится не в своей каюте. Вокруг сверкала стерильная чистота медицинского бокса. А лейтенант, зафиксированный и неподвижный, и этим, собственно, объяснялся жуткий дискомфорт, обретался здесь, по всей видимости, немалое время. Аппарат персонального наблюдения (АПН) что-то чирикнул, наверняка, передавая сигнал в общую базу данных, но ничего не изменилось. Его тело, распятое на специальном терапевтическом лежаке, продолжало там находиться, более того, многочисленные трубки и катетеры ни на секунду не прекратили своей работы, с невозмутимой деловитостью закачивая и вытягивая из него какую-то хрень.
— Э-эй, люди! — попытался обратить на себя внимание пациент. — Я уже проснулся!
— Ну, и чего, не можешь подождать? — ответил ему АПН противным писклявым голосом. — Или мне всё бросить и бежать к тебе, задыхаясь от счастья?
— А я щ-щас, ка-ак вылезу и ка-ак дам кому-то по ушам…
— У-гу! — зажужжав объективом, отодвинулся на всякий случай вредный прибор. — Это, если Вам, боль-ной, разрешат встать.
— Ладно, Боб, — решил изменить тактику Воевода и попробовал сменить тон. — Отпускай меня, а…
— О-оо! — ожил общий канал связи корабля, который, сделав первую уступку, разблокировал медик Боб Такер, кудесник и эскулап «Кашалота», и на экране тут же прорезался Рамирес. — Командир, ну, ты прям осьминог, шланги торчат как щупальца изо всех дыр! Скажи, Эл?
Лоснящаяся от каких-то только ему известных притираний и масел, физиономия Мугамбы закивала, подтверждая слова друга, и радостная заняла своим расплющенным носом половину видеообъёма.
Приветственные возгласы и пожелания здоровья понеслись следом со всех сторон, но волну панибратства и общего веселья неожиданно прервал Станюта.
— Сэр, вы как, скоро в строй?
После этих официальных слов душевность самопроизвольной видеоконференции как-то сразу скисла, и Тим спрятав довольную улыбку, подобрался и так же строго ответил:
— Готов нести службу, капрал!
Совещание в кубрике не могло собрать всех, кто был свободен от вахты. Судно хоть и перебралось под защиту стен крепости ха-тЭнгов, но боевого дежурства никто не отменял. А потому, внутренние коммуникаторы перевели в режим «общая связь», с возможностью подключаться к разговору и задавать вопросы отсутствующим членам экипажа.
Лейтенант прихромал сюда в сопровождении медика, который шёл рядом с командиром, заглядывая в свой планшет и кликая сенсорами, на ходу что-то корректируя.
— Боб, как пациент, будет жить? — капитан Пирс, улыбнувшись, кивнул в сторону Тима.
— Вполне, — невозмутимо резюмировал тот. — Ещё час и можно снова в дело.
— Хех! — Воевода хмыкнул и покрутил головой, проверяя свои ощущения. — Раз я оказался в лапах нашей безжалостной медицины, похоже, стан-разряд выбрал не только всю энергию брони, но ещё и из меня позаимствовал максимум, до чего смог дотянуться.
— Сэр, — почему-то официально обратился к нему бортинженер Светлов. — Если б защита не сработала на пределе, то вряд ли Вы сейчас радовали нас своим присутствием.
— Что, и впрямь было так хреново?
— Я же говорил, — проигнорировав шутливый выпад командира, вклинился в разговор врач. — Мои диагносты не врали, пациент последние мгновения боя уже не контролировал и не помнил…
— Ого, — хохотнул лейтенант. — Да я никак подвиг совершил?
— Ну-у, подвиг не подвиг, — нахмурился капитан «Кашалота». — А скакать в самую гущу этих биосарделек-переростков всё же не стоило. Штурм-боты ровно через тридцать секунд зависли над ущельем и зачистили территорию.
— Зачистили-то они её, зачистили, — пробурчал Игуана. — А ха-тЭнги потом пояснили, что не было у них тех тридцати секунд, ещё пару мгновений и их, как они выразились… «уже бы усвоили».
— Это как сказать!
— А чего сказать-то? — не сдавался Рамирес. — Броня так настроена, что сама определяет степень опасности. Раз сработала, да ещё и на максимуме, значит, и впрямь командир одной ногой на том свете был. Только я тоже не понял, зачем надо было в самую гущу лезть?
— Может, он напарника боялся задеть, — как всегда отличился самым тупым предположением Валдис. — Типа, решил ослабить удар…
В помещении на секунду повисла тишина, а потом, все деликатно захихикали, как-никак голос подал замок, и ржать в полную силу было не очень удобно. Хрюкали и кхекали долго и вдохновенно, в том числе, и сам виновник обсуждаемой темы. Но Станюта на этом не остановился и выдал очередной перл.
— Не-е, я не понял, ну, чё вы закатились, как шкурки на головках, а?
Тут народ начал повизгивать и пускать пузыри, еле сдерживаясь, впрочем, невозмутимый Боб не дал разгуляться игривому настроению. Его планшет подал какой-то звуковой сигнал.
— Всё! — отстегнув от своего подопечного наручный браслет, совершенно серьёзно заявил он. — Свою работу я закончил, сэр.
— Кей! Тогда, ребята, обнуляемся! Понимаю, что за последние сутки нам много пришлось понервничать, а шутки помогают снять стресс, но про дело забывать тоже не стоит, — посерьёзнел командир и выдержал небольшую паузу, дожидаясь пока затихнут смешки.
