Тропа стала заметнее, а по её бокам появились подтверждения того, что они на самом деле вступили на запретную для неприглашённых территорию. То тут, то там по её обочинам возвышались вырезанные из камня уродливые фигуры или пирамиды из черепов. На полусгнивших от времени рамах болтались остатки чего-то явно подвешенного сюда в живом виде. Встреченные разлапистые деревья были украшены разноцветными лоскутами, костяными осколками, а то и целыми фрагментами останков неведомых созданий. А за одним из поворотов Тимыча поджидало и вовсе что-то невообразимое: с каменного постамента на него смотрела какая-то кошмарная бестия ощетинившаяся многочисленными шипами, клыками и всевозможными костяными крючьями из которых выбраться живым, точно бы не получилось. Заметив ступор, который напал на попутчика, таур прокомментировал:
— Сальванг или как его называют тЭнгаки — «ужас ночи».
— И впрямь… ужас, — пробормотал лейтенант, стараясь обойти монстра подальше.
Пока он крался, оглядываясь на оставленное позади чудовище, за следующим изгибом тропы неожиданно открылся замаскированный густыми лианами вход в пещеру, возле которого поджидал его ушедший вперёд ха-тЭнг.
— Что, боязно?
— Угу, — буркнул впечатлённый от увиденного землянин.
— Эт правильно, — согласился с ним воин. — Старики говорят, когда-то давно встречали его живым, и вообще сальванг не умер, а просто уснул, способный пробуждаться по первому зову заклинателя, — он поглядел задумчиво в ту сторону. — Может, по этой причине сюда никто из обитателей леса не суётся. Чуют охранника и даже спящего обходят стороной.
— Хех, Дан, умеешь ты успокоить, когда нужно…
Договорить им не дали.
Сзади, из тёмного прохода раздалось чуть слышное покашливание, а сопровождающий Тима ха-тЭнг в мгновение ока развернулся и, припав на одно колено, склонил свою лобастую голову в почтительном поклоне. Воевода потоптался, но, в итоге, сделал то же самое. Кстати, его восприятие на этот раз даже не заметило, что к ним кто-то подобрался.
Обширная пещера, хорошо освещённая откуда-то сверху, поражала своим содержимым…
Лейтенант старался не пялиться, но глаза сами собой бегали по сторонам. Окружающая обстановка больше смахивала на волшебную лабораторию из детских сказок с целой кучей стеклянных колб, больших и маленьких кувшинов, котлов, крутящихся зачем-то колёс, всевозможных саркофагов и совсем уж необъяснимых приспособлений. Кстати, «Ангел» заметил протекающий сквозь пещеру водный поток и хорошо знакомый плотик у пристани. Это что же получается, они спокойно могли проехаться под землёй и не рисковать своим здоровьем…
— Могли, человек, могли… — проскрипел сидящий напротив сухой и какой-то весь изломанный, словно вековечная коряга, ха-тЭнг. — Ты уж извиняй, что заставили тебя пробежаться кружным путём, зато сколько впечатлений…
— И не говори, Цэдэ-Рху, — прошамкал ещё один. — Молодым пользительны эмоции, штоб кровь бурлила, и антирес к жизни не пропадал в отличие от нас древних трухлявых пней, которым уже давно ничего не нужно.
Поводырь «Церберов» молчал и даже думать боялся громко потому как, всем своим естеством ощущал невообразимую мощь, исходившую от этих «трухлявых пней». Откуда-то вдруг пришло стойкое убеждение, что любая мысль, сказанная либо спрятанная в голове заранее известна сидящим напротив старикам. А те, закутанные в причудливые лохмотья с искусно вырезанными многочисленными костяшками, медальонами и прочими непонятными атрибутами хитро поглядывали в его сторону.
— Данчик, послухай, — снова заговорил тот, что был пониже и поплотнее. — Чего йта ты нам кого-то не того привёл, — он хохотнул озорно и шлёпнул себя показавшимся из вороха одежд шершавым чешуйчатым щупальцем, которое тут же спрятал назад. — Какой-то ён квёлый и совсем не боевитый…
— Ага, Цзэбэ-Рху, — согласился с ним другой. — Похоже, у парня языка нет!
— А давай проверим?
— А давай…
Воеводе показалось, что его кто-то словно спеленал по рукам и ногам, а к нему откуда-то, как из тумана, потянулись жуткие конечности с непонятными пока намерениями. Он глухо зарычал обездвиженный, но всё же через силу, стал медленно приподниматься, готовый к сопротивлению. В себя Тим пришёл сидя на прежнем месте целый и невредимый, а оба старика спокойно обсуждали достоинства и недостатки гостя, будто его здесь и не было вовсе…
— Гляди-тка, Цэдэ, — бубнил тот, что поменьше. — Бронька-то у нашего гостюшки и без него способна отбиваться. Мы ж его выключили, а ён всё одно встал и за оружие схватился…
— Не-е, Цзэбэ, — вторил ему другой. — Неправда твоя, дорогой. Защита у него и впрямь справная, да, только без хозяина енто, что скорлупа у ореха, оболочка и не более.
— Што ж получаиц-ца, — снова забормотал квадратный. — Значиц-ца как мы не старалися, а ён — не поддался, а?
— Силё-он! — сделал вывод высокий и угловатый. — О! Да, он уже с нами, а мы разболтались, — и с улыбкой обратился к «Ангелу». — Ну, как себя чуешь, вояка?
— Н-неплохо, — с трудом разлепил губы Тимыч. — А, что это было со мной?
