Толстенькая девочка, слишком рослая для своего возраста, она и рождаться-то не должна была. Джозефу хватало трех детей, и он пришел в ужас, когда узнал о четвертой беременности Майры. Впрочем, ужас этот был отстраненный и бездеятельный. Дела Джозефа шли плохо, если не нищета, то банкротство уже стучалось в двери. Впрочем, ему было не привыкать – он трижды ухитрялся нажить состояние и трижды все терял, так что некоторая покорность перед ударами судьбы выработалась в его характере.
Джозеф был добр и легкомыслен, но воспротивился, когда его жена пожелала избавиться от ребенка. Майра тяжело переносила беременность, ее непрестанно тошнило, и она очень похудела. В конце концов, опытным путем женщине удалось подобрать рацион, который устраивал будущего ребенка, – устрицы и шампанское, шампанское и устрицы, больше ничего. Осушая очередной бокал, Майра говорила мужу:
– Поверь, этот ребенок родится уродом. Я чувствую, как он машет руками и ногами у меня внутри. Во время прошлых беременностей такого не было. Это ненормально.
Но Джозеф только смеялся. Последние деньги уходили на шампанское для Майры. Ребенок родился, это оказалась девочка, и она была вовсе не уродом – хотя, надо признать, и красотой не блистала. Мордастенькая, курносая. Джозеф прозвал девочку принцесса Мопсик. Он любил детей. Впрочем, это не помешало ему в один прекрасный день не явиться к ужину. И к завтраку Джозефа не дождались. Отец многочисленного семейства удрал, оставив жену и четверых детей. К чести его стоит отметить, что прихватил он из всего имущества только чемодан со своими галстуками и подтяжками.
Принцесса Мопсик была тихоня. Она могла целыми днями сидеть на скамеечке и слушать, как мать играет на пианино. Майра работала учительницей музыки. А когда Мопсику исполнилось пять, ее отдали в школу, приписав ей пару лет, – она была такая толстуха, что маленькое мошенничество сошло матери с рук.
