— Ну вот и еще одна фамилия нашего Контролера. Когда самолеты врезались в небоскребы ВТЦ, а наш Контролер спокойно наблюдал за происходящей трагедией, его звали Эрик Новак. А потом все пошло по хорошо отработанному плану: на следующий день Новак благополучно умер, сгорел при пожаре, оставив лишь обгоревшие официальные документы, а наш Контролер превратился в кого-то другого. И по возрасту все примерно совпадает. Карлосу Сантане в 2001 году исполнилось бы 68 лет, а Новаку, по документам, было 70. Конечно, это он! Никаких сомнений.
— А сколько же лет контролеру сейчас? Возраст-то у деда почтенный, но, судя по происходящему, он продолжает активную деятельность, — заметил Левин.
— Давай посчитаем. Сейчас 2019 год, и если ориентироваться по самому раннему упоминанию об этом персонаже — по дате рождения Сантаны, то соответственно нашему многоликому герою восемьдесят шесть лет. Однако полностью доверять поисковым системам я бы не стал. Думаю, его возраст может колебаться от восьмидесяти трех до восьмидесяти восьми лет.
Семен кивнул и вышел из каминного зала, тихо прикрыв за собой двери. А через несколько минут он вернулся с большим конвертом, протянул его журналисту и сказал по-русски:
— Макс, я понимаю, что ты сейчас начнешь изображать из себя, прости господи, моральную девственность и рассказывать мне о том, что не сможешь принять деньги, полученные, по твоему мнению, грязным путем. Так вот, именно эти деньги, находящиеся в данном конверте, никакого отношения к незаконным операциям не имеют.
— А как вы определяете качество данных денег?
— Я их беру с другой полки моего сейфа. С той, где лежат хорошие деньги. — расплылся в улыбке Левин. — Здесь немного. Тридцать тысяч евро в мелких купюрах. Эти деньги ты пустишь на поиски Серджио и на дальнейшее распространение информации об этом человеке. Пусть мир узнает о нем. Для негодяя это равносильно смерти. А для меня, возможно, жизни…
— Я возьму деньги, — не раздумывая ответил Малин. — Выбора у меня особо-то и нет. Думаю, что в данной ситуации любые деньги должны принести пользу. А еще утешает то, что назад, к своим владельцам, они все равно уже никогда не вернутся.
И еще, Семен, хочу кое-что добавить к сказанному, — Макс присел у камина и повернулся к хозяину, глядящему на огонь в камине. — Я понимаю и вашу мечту вернуться в Россию, и отомстить за сына и жену, и, разумеется, желание просто выжить. Вы имеете сегодня все блага, большие деньги, дом, относительное спокойствие — это плюс. А в минусе у вас возраст и не сильно крепкое здоровье. Не легче ли вам плюнуть на этого Серджио-Ларионова, все забыть и жить здесь спокойной жизнью? А если так хочется оправдать собственное существование, то напишите книгу обо всем, что знаете — и анонимно издайте ее где-нибудь в России или в Америке. А потом продолжайте отдыхать здесь с виски и сигарой, наблюдая за развернувшимся международным скандалом. Нравится?
— Во-первых, мой юный друг, ты уже, наверное, понял, что моя история с траншем и убиенным банкиром — это лишь малая часть гигантской мозаики, которую, возможно, сможешь когда-нибудь сложить только ты. И, знаешь, я — человек неверующий, но у меня присутствует какая-то мистическая уверенность в том, что все у тебя получится. Тем более так много упало тебе в руки само собой, выстроившись в удивительные цепочки.
А во-вторых, меня никто уже серьезно искать не будет, конечно, если я не начну активно вылезать из своей норы. Но если я расскажу миру ту небольшую часть информации, которая известна мне, то все поймут, что я жив, что память и жажда мести меня до сих пор не покинули. А вот если ты обнародуешь полную историю Контролера с шестидесятых годов до нашего времени, то начнется вселенская паника, и моим врагам будет уже не до старого Семена. Любые другие варианты для меня — это смертный приговор. И знаешь, чем старше я становлюсь, тем больше хочется жить. С каждым днем перечень того, что не успел в жизни сделать, становится все длиннее и длиннее. Ты поймешь это со временем.
— Но при этом, — его собеседник взял сигару, но так и не раскурил ее, — вы совершенно спокойно отправляете меня на явную в вашем понимании смерть.
— Это не смерть, друг мой. Это твоя жизнь. А точнее, твой единственный шанс сохранить ее, раскрыв самые загадочные, сумрачные истории последних пятидесяти лет. Только так ты сможешь выжить и сохранить жизнь этой девочке, — Семен кивнут в сторону Джии. — Ты влип в дело настолько глубоко, что никаких иных вариантов не осталось. Или ты, или тебя. Согласен?
— Согласен, — Малин медленно поднялся, остановился возле кресла Левина, внимательно посмотрел ему в лицо и направился в соседнюю комнату, где они с Джией оставили свои вещи. — Так мы пойдем?
— И правда, уже пора. Я провожу вас до такси…
