Выйдя из отеля, Ларионов сел в черный «Роллс-Ройс Фантом», заднюю дверь которого заботливо открыл выскочивший из авто телохранитель, и оказался рядом с темноглазым человеком с глубокими залысинами, который сразу начал суетливо передвигаться по креслу, как будто в огромном салоне машины гостю могло не хватить места. Ларионов увидел своего давнего знакомца Бориса Березовского — одного из первых российских миллиардеров, особо приближенного к семье президента Ельцина.
— Приветствую, Игорь! Как долетел?
— Здравствуй, Боря. А откуда ты знаешь, что я прилетел? Кто-то отслеживает?
— Ну что ты! Что ты? Кто же за тобой может следить? — снова засуетился Березовский. В его быстрых взглядах на Ларионова и в самой манере общения светился откровенный страх, несмотря на попытки хозяина «Роллс-Ройса» скрыть это чувство. И действительно, где-то глубоко внутри у Бориса трепетала почти незнакомая ему раньше гнетущая паника, которая появлялась каждый раз, когда ему доводилось общаться с этим человеком. — Я просто попросил портье сообщить мне, когда прибудет мистер Ларионов. И больше ничего, Игорек.
— Да, ладно тебе, Борис. Я пошутил. На самом деле я на машине приехал из Марселя, — тихо проговорил его спутник, глядя Березовскому в глаза. В действительности же он прилетел в Ниццу на одном из своих самолетов, оформленном на офшорную компанию. И сейчас пытался понять, знает ли об этом Березовский. Но, судя по поведению собеседника, на этот раз Борис не врал. Вот и хорошо, чем меньше о нем кто-либо знает — тем лучше.
— Боря, давай еще раз пройдемся по ситуации. В чем Сафра хочет покаяться перед ФБР? Зачем ему это нужно и на какую именно тему он решил откровенничать? И самое главное: если дело касается нашего транша МВФ, то что мы будем ему предлагать? Рассказывай, друг мой.
— Игорек, тут неясная ситуация: у меня есть точная информация о том, что Эдмонд решил рассказать, как в прошлом году по его каналам проходили деньги МВФ, предназначенные для России, но не попавшие по адресу. Мне сообщил доверенный человек из его окружения, как он панически боится, что выплывет роль банка в отмывании русских денег за последние пять лет — плюс контакты с мафией. Поэтому старик и решил рассказать ФБР о своем более мелком прегрешении — о помощи нам в истории с траншем. Понимаешь, всего лишь помощь, маленькая помощь, якобы по глупости и незнанию ситуации. Думаю, что именно так будет утверждать Сафра. За это ему много не светит, а вот вся наша система, которая так хорошо отработана, моментально станет прозрачной. Начнутся расследования, уголовные дела и так далее.
— Значит, надо убедить Эдмонда в том, что ему не стоит так поступать с нами. Но сначала давай послушаем, что он нам расскажет, а потом уже сделаем выводы.
— Конечно! Как скажешь. Мы через пару минут будем на месте. Кстати, живет наш друг на своей изумительной вилле «Леопольда». Это моя мечта. Хотел купить «Леопольду», но ее хозяин дважды отказывал мне.
— Переживешь. Мы, кажется, приехали.
Вилла «Леопольда», где обитал миллиардер и владелец «Республиканского Национального банка Нью-Йорка»[44] 67-летний Эдмонд Сафра, представляла собой гигантский комплекс зданий желто-красной расцветки, огороженный забором, на котором висели десятки видеокамер. Гостей уже ожидали, ворота медленно разъехались, и «Роллс-Ройс» вкатился на одну из террас, на множестве которых и располагалась роскошная «Леопольда».
В сопровождении вышедшего навстречу охранника гости вошли в дом, пройдя по кипарисовой аллее мимо огромного бассейна с мраморными львами на парапетах. Там их уже встречал седой мажордом, который сухо сообщил, что «месье Сафра ждет господ Березовского и Ларионова на веранде». И после долгого передвижения по всевозможным переходам и лесенкам гости оказались на веранде, полностью отделанной деревом и напоминающей охотничий домик. А к ним навстречу, протянув руки, уже шел круглолицый, лысый и сверкающий роскошной оправой очков Эдмонд Джейкоб Сафра.
— Я рад видеть вас, друзья мои! Располагайтесь в креслах. Что будете пить?
После краткого обмена приветствиями, во время которых Березовский снова странно суетился, а лицо Ларионова ничего не выражало, кроме стандартной светской улыбки, гости и хозяин устроились в низких креслах вокруг стола из эбенового дерева. Игорь пригубил «Le Montrachet» 1978 года, предложенное Сафрой, затем, прикрыв глаза, сделал еще несколько глотков, и прервал затянувшееся молчание.
— Потрясающее вино, господин Сафра! Насколько я помню, недавно «Le Montrachet» этого же года ушло на «Сотбисе» по двадцать четыре тысячи долларов за бутылку. Но оно стоит этих денег.
— Вы будете смеяться, господин Ларионов, но эту покупку совершил я, купив все семь бутылок. И помимо того, что вы отлично разбираетесь в винах, я хочу сделать еще один комплимент: ваш французский язык безупречен, — Сафра взглянул на Березовского, которому Ларионов переводил на русский только то, что считал необходимым. — В отличие от других ваших соотечественников.
— Спасибо. Но я хотел бы перейти к делу.
— Конечно, конечно!
