«Не волнуйся, Элс! – раздался в его ушах голос Зменея. – Тебе не придётся приносить себя в жертву людям. Могучему магу и правителю подземной страны Агарта Толомону стало известно о предыдущей проделке его сына и морского дива Макуса, в результате которой погибло не только множество людей, но и морская королева. Толомон под страхом изгнания из своих владений запретил сыну так сильно сотрясать землю».
– А нельзя совсем прекратить сотрясание земли, которое приводит к бессмысленным жертвам и разрушениям и приносит всем одно лишь горе?
«К сожалению, это невозможно. У подземного мира свои законы, и мы, живущие на земле, должны с ними считаться. Я рад, что ты с честью выдержал экзамен человеколюбия и, не задумываясь, решил принести себя в жертву ради спасения других. Это свидетельство того, что мир людей стал тебе близок, и ты дорожишь им».
– Вы правы, учитель! Благодаря наставнику и людям, окружающим меня, я многое понял в их мире и перестал бояться сделать что-то не так. Но слишком много всяких пороков владеют душами и сердцами людей. Мир их несовершенен, и хочется многое переделать в нём.
«Ты прав, Элс, но такова человеческая сущность. Победить все людские пороки никому из смертных не дано. Каждый человек должен сам бороться со своими пороками».
– Но разве, вы, маги, не можете помочь людям освободиться от порочных желаний?
«Нет, Элс. Мы живём по своим понятиям и законам, и многое человеческое нам чуждо. Но ты не должен думать за всех людей. Ты должен оценивать свои поступки и поступать, как велит тебе сердце. Если твой разум и сердце будут говорить тебе об одном и том же, и в своих поступках станешь руководствоваться этим, – ты будешь счастлив. Ты понял, Элс?»
– Да, учитель! Я буду счастлив, и мои близкие тоже будут счастливы со мной.
Мирдан поискал глазами Марина и Вилана и увидел, что Марин показывает мальчику кортик, подаренный ему магами. Он подошёл к ним, и Вилан похвастался, что Марин пообещал научить его пользоваться кортиком.
– Раз обещал – придётся держать слово, – ответил Марин, забрал кортик из рук мальчика и вложил его в ножны.
– А скоро мы выйдем в море? – спросил Вилан.
– Спроси у Мирдана. Он лучше меня знает, – отшутился Марин.
– Скоро поплывём, – усмехнулся Мирдан. – Вот только подую на море, и поплывём.
– А можно мне подуть вместе с вами?
– Что ж, давай дуть вместе. Я буду дуть на море, а ты на паруса. Набирай в грудь больше воздуха и дуй сильнее, иначе корабль не поплывёт, – ответил Мирдан и подмигнул отцу.
Вилан набрал в грудь воздух и с шумом выдохнул его.
Мирдан в это время сделал неуловимый пасс рукой и прошептал магические слова.
Лёгкий ветерок качнул обвисшие паруса, и по морской глади пробежала рябь.
– Ура! Вы видели, как колыхнулись паруса? У меня получилось! – радостно завопил Вилан и снова надул щёки. Мальчик усердно дул на паруса, и с каждым его выдохом ветер набирал силу. По морю пошла лёгкая волна.
Матросы оживились, послышались довольные их голоса.
– Ну вот! Штилю пришёл конец.
– Наконец-то.
– Пора бы! Мы взопрели на жаре.
Мирдан и Вилан поспешили на «Фелиту», и скоро на обоих кораблях раздалась команда: «Всем стоять по местам! Убрать сходни! Отдать кормовые и носовые! Поднять якорь! Поднять паруса!»
«Фелита» и «Гелла» вышли в море, и несколько часов Марин и Мирдан маневрировали, чтобы занять выгодную позицию со стороны ветра. Корабли стремились поочерёдно зайти в хвост друг другу, чтобы отнять у противника ветер. В один момент «Фелита» набрала слишком много ветра в паруса и проскочила вперёд, пропустив при этом «Геллу» себе в тыл.
Марин чертыхнулся и в сердцах вскричал:
– Наше счастье, что это учебные манёвры, иначе сын получил бы хороший заряд в борт.
Ещё некоторое время Мирдан и Марин старались двигаться на небольших дистанциях друг от друга, сходясь на пистолетный выстрел, чтобы не сцепиться такелажами. Для того чтобы долго идти в упор один от другого, им приходилось время от времени отворачивать от ветра.
«Гелла» и «Фелита» то сближались, то снова расходились.
– Эх, жаль, что бой не настоящий, и нельзя стрелять! – с сожалением обронил один из канониров, когда борт «Фелиты» оказался в нескольких метрах от дульного среза пушки. – Уж я бы постарался всадить ядро противнику прямо в глаз.
– Или сам заработал бы ядро в глаз, – съехидничал второй канонир, задетый самоуверенным тоном товарища, но первый оставил его замечание без внимания.
В самом конце учений оба капитана отработали маневрирование, спуская и поднимая паруса.
У матросов от усталости пот струился ручьём, но они чётко и быстро выполняли команды, а марсовые, словно акробаты, царили на открытых всем ветрам высотах возле верхушек мачт.
Солнце уже опустилось к горизонту, когда прозвучала долгожданная команда идти в Лонион, и в сгустившихся сумерках «Гелла» и «Фелита» бросили якоря, встав на рейде.
Мирдан и Марин в качестве вознаграждения за хорошую, слаженную работу выдали матросам по серебряной монете. Матросы, довольные щедрым вознаграждением, разошлись по кубрикам и после сытного ужина долго ещё обсуждали события прошедшего дня.
