…По принципу организации, GULYB отличался как от средневекового базара, так и от модернового супермаркета, но в чем-то заимствовал черты и того, и другого.
Тут, как на средневековом базаре, торговали все, кому угодно: плата за вход низкая, не создающая барьера. И торговали чем угодно — кроме таких вещей, которые порождают очевидный осязаемый дискомфорт, или создают прямую опасность публике. Тут даже отсутствовала формальная сертификация качества. Но на территории GULYB имелась независимая экспресс-лаборатория, куда мог обратиться любой покупатель. За весьма гуманную цену он мог проверить свойства товара. И, если эти свойства расходились с заявленными продавцом, то продавец не только уплачивал этому покупателю штраф в драконовском размере, но еще и публично подвергался ряду полицейских санкций. В общем, с недобросовестными продавцами тут боролись быстро и эффективно.
При этом:
Тут, как в модерновом супермаркете, была сделана многоплановая навигация, которая позволяла быстро найти товар по категории, по цене, по производителю, и по любому другому параметру.
Рассчитаться за товар можно на выходе — с сетевого эккаунта, либо наличными золотыми динго. Кстати о модерне: некоторые торговые сектора тут были полностью роботизированными. Это мог быть простой торговый автомат, или — робот-гуманоид, или — зооморфный робот (в виде симпатичной игрушечной зверушки)…
…Суммарное впечатление от GULYB получалось, как от ярмарки, от планетария, и от Диснейленда — вместе взятых, и тщательно перемешанных. Так заявила Ханка — когда, утомившись шопингом (за компанию с новыми друзьями), она утащила Эрика в кафе на смотровой площадке одной из хаотично торчащих башен GULYB. Отсюда открывался чарующий вид на яхт-харбор с множеством разнообразных арго-лодок. Туда выходили стапели яхтенных верфей — с них каждые несколько минут соскальзывала новая лодка.
— Надо же, — произнесла Ханка, глядя, как очередная лодка укатывается к причалам, освобождая полосу воду перед стапелем.
— Захватывающе? — спросил Эрик.
— Да, — она кивнула, — и я сейчас подумала: каждая новая лодка это минус три или пять молодых европейцев. Сколько уже аргонавтов?
— Вроде, под Новый год говорили, что из Европы около полмиллиона, — ответил он, — а вообще в мире неизвестно. В Континентальном Китае это наверняка засекречено.
— В Европе скоро тоже засекретят… — предположила Ханка, и тут ее взгляд вдруг резко зафиксировался на фигуре, зашедшей в кафе, — …О, черт!
Эрик положил ладонь на ее плечо.
— Не напрягайся, все ОК, это полисмен.
— Я понимаю, но как-то стремно. У него пистолет-пулемет.
— Мэм, вы чем-то обеспокоены? — спросил молодой парень в униформе, сделав шаг по направлению к их столику. Обычный европеец (вероятно итальянец или испанец). Он улыбался так дружелюбно, что ПП Uzi у него на поясе не воспринимался, как опасный инструмент, способный легко и прицельно убить со ста шагов.
— Ничего такого, офицер, — ответила Ханка, — просто я не привыкла к виду оружия.
— Тут это фактор высокой защищенности, вы быстро привыкнете, — сказал полисмен.
— Надеюсь, — она улыбнулась.
— Вы тоже можете купить оружие, — добавил он, — сейчас в юго-восточном углу как раз дисконт-акция на Sharps-Qu. Очень компактный, но вполне эффективный пистолет.
— Благодарю, офицер. Я подумаю. Хотя, я больше люблю танцы, чем оружие.
— О! — полисмен щелкнул пальцами, — Ведь вы оба выступали на ночном рэйв-шоу!
— Точно, — подтвердил Эрик.
— Было круто и классно! — объявил полисмен, отсалютовал им ладонью и развернулся к стойке, чтобы заказать себе (как оказалось минутой позже) два стакана кофе-глиссе, по видимому, для себя и для напарника, оставшегося за дверями.
Когда полисмен, взяв два стакана, вышел из кафе, Ханка энергично тряхнула головой.
— Уф! Если в городе на базаре полисмены-пулеметчики, тогда что же в оазисе Зебуб?
— Наверное, то же самое, — сказал журналист, — но полисмен прав: в Верхней Ливии это фактор защищенности. Ты знаешь, тут практически нет уличного криминала, что для Северной Африки такое же чудо, как пчелы для Марса.
— На Марсе, вроде, нет пчел, — заметила полька.
— Точно, — он кивнул, — я это и имел в виду.
— Кстати, — продолжила она, — какое отношение к Марсу имеет Трикс Тайц?
— Вероятно, она в инженерно-компаративной группе консорциума OOGG.
— Так, а что такое инженерно-компаративная группа?
— Это, — пояснил Эрик, — такая группа, которая сопоставляет данные тестов на полигоне Чарруба тут, в Ливии, и на космодроме Фамагуста-галф, на Кипре.
— Так, значит она в американо-израильском проекте пилотируемого полета на Марс?
— Вероятно, — повторил журналист, — хотя, лучше спросить у нее после шопинга.
— А-а… — нерешительно протянула Ханка, — …Вдруг это тайна?
— Что ж, тогда Трикс скажет: это тайна. Но если нет, то мы узнаем что-то интересное.
