Мы разговаривали обо всем: о наших родных, о влюбленностях и о книгах. Для меня наши долгие беседы стали вторым университетом. К примеру, именно Товия привлек мое внимание к различным течениям эзотерического иудаизма, от мистики Меркавы[42] первого века нашей эры до школы Ицхака Лурии и современных хасидим. Товия рассказал мне про линию лжемессий – начавшуюся, разумеется, с Иисуса – об этих бородатых притворщиках, утверждавших, что их устами якобы глаголет Бог. Товия обожал такие истории – ничего не мог с собой поделать. Больше всего он любил ту, которая приключилась в эпоху наполеоновских войн. Трое мудрецов сговорились, дабы приблизить конец света, призвать Господа поддержать французского императора, которого считали олицетворением Гога и Магога, злейших врагов всего сущего. И как только Бонапарт покорил бы все народы мира, настоящий долгожданный Мессия вынужден был бы наконец явиться, поразить своего величайшего противника и тем самым навсегда освободить еврейский народ. Легенда гласит, что этот план провалился исключительно потому, что Наполеон отзывался пренебрежительно о предводителе праведников, Провидце из Люблина[43]. И тем самым гордец обрек себя на поражение, унижение и изгнание.
– Неужели твои родители во все это верят, – спросила я. – Ведь не верят же?
–Ты удивишься,– ответил Товия.– Но все приключившееся с моей сестрой они считают чем-то вроде своеобразной Господней кары.
– Ладно, это тоже бредятина. Извини, что спрашиваю, но что именно с ней приключилось?
Его сестра давно вызывала мое любопытство. Я помнила, что жизнь Элси складывалась непросто, но не знала подробностей. И Товия впервые в общих чертах обрисовал мне последовательность событий:
–В детстве она была умная как никто,– начал он.– Но потом все как-то разладилось.
Куда именно Элси сбежала из дома, так никто и не выяснил. Равно как и почему. Ей плохо жилось? Она чего-то боялась? Потянуло на приключения? Ни один психотерапевт не сумел влезть к ней в душу. В конце концов ей поставили диагноз «депрессия» и прописали флуоксетин в дозировке 20 мг.
В том же году Элси исключили из школы за «асоциальное поведение». В вину ей вменили следующее: испортила чужую вещь (бросила в унитаз томик «Гарри Поттера и Тайной комнаты», принадлежавший ее однокашнице, мотивировав это тем, что книга дурацкая), подралась (ткнула другую девочку циркулем в бедро), травила одноклассниц (учительница заявила, что Элси все боятся). В пятнадцать лет – к тому времени ее вышвырнули еще из двух школ (из первой за кражу, из второй за травлю) – порвала Танах и сообщила родителям, что ненавидит Бога. Еще через год украла у соседки кур и перерезала им горло. В ноябре того года вышла первая книга Ханны, «Геинном и после». Элси в своем блоге написала пост, в котором утверждала, будто мать все выдумала, чтобы срубить деньжат, и что якобы эта книга не имеет никакого отношения к подлинным событиям жизни деда. Элси написала, что ее дед был своего рода колдуном, могущественным каббалистом, и с помощью древних оккультных приемов он избежал нацистских гонений. Даже сейчас его дух пересилил забвение и по сей день обитает в их доме.
–Это было году в 2002-м, – сказал Товия, – тогда весь мир вдруг увлекся «Живым Журналом» и все принялись извергать свое мнение в интернет.
Мне и в голову не приходило, что Розентали идут в ногу с современной сетевой модой; видимо, я в очередной раз в них ошиблась. Так просто было забыть, что Ханна в современном мире чувствует себя куда уверенней, чем показывает, и преуспевает независимо от ситуации в культуре.
В общем, один из хулителей Ханны наткнулся на блог Элси и перепостил ее запись, во сто крат увеличив и круг читателей, и семейный конфуз.
Примерно в ту пору Эрик сказал дочери при прочих членах семьи: «Кто ты такая? Я не узнаю этого человека». Элси в ответ зашлась от смеха. Потом швырнула бокал с вином в стену, побежали красные струйки. Потом попыталась пройтись босиком по осколкам стекла, но старший брат положил этому конец, вытолкав ее из комнаты.
В шестнадцать лет анорексию Элси признали угрозой для ее жизни; Элси госпитализировали. В больнице она попыталась покончить с собой с помощью тайком пронесенной в палату безопасной бритвы. Элси навестил раввин ее родителей, но она плюнула ему в лицо и обозвала мошенником. Примечательно, что после выписки она умудрилась сдать общеобязательные экзамены, но в школу уже не вернулась. Теперь Элси принимала 75 миллиграммов венлафаксина, отказавшись от циталопрама и сертралина (от первого «не было толку», от второго ей было очень плохо).
В последующие годы Элси так и болталась между родительским домом и психиатрическими больницами. Напивалась всякий раз, как ей удавалось вырваться и найти тех, кто ее пожалеет. Тощей девчушке с большими темными глазами найти таковых оказывалось несложно. Дозу венлафаксина подняли до 150 миллиграммов. Доктора втайне надеялись, что от увеличения дозировки настроение Элси выправится. «Понимаете, не вся ее жизнь, только настроение».
