– От этого, – оглядывался он по сторонам, и кровь его леденела от однотипных пейзажей. Чёртов город мертвецов. Пепел был повсюду, на улицах, на домах, даже на деревьях.
Они шли вдоль дороги и брошенных кем-то машин.
– Они хотели уехать, но не смогли, – оглядывала она автомобили.
– Да, – вздохнул он, и даже это казалось ему бесполезно-притворным. Был ли сейчас хоть какой толк от сочувствия и сожалений? Он так привык к вымершим городам, что вздыхал так, казалось, специально, дабы напомнить себе, что всё ещё человек, раз способен сочувствовать, а не только бояться.
– Но почему они не бежали?
– Сейчас пепел развеял ветер, – Дэнни стряхнул со штанин серую пыль, – но тогда, думаю, были настоящие дюны из пепла и вулканической серы.
Эбигейл осторожно ступала по песчаной поверхности. Ей казалось, она видит всё будто бы через время. Словно картинки из прошлого проявлялись через этот однотипный пейзаж и вставали перед ней, как живые. Будто она слышит всё, что здесь тогда происходило, крики и плач обречённых на гибель людей. Может, они задохнулись от жара, был удушающий жар, или от ужасного запаха серы, она никогда не забудет его. Он, пахнущий чем-то протухшим, словно тысячью стухших яиц, навсегда врезался в память. Первые годы после той катастрофы он так и стоял над городом, не давая им позабыть. Да и как тут позабудешь? Они открывали окна, включали вентиляцию, но это не помогало, только последние лет пять она перестала его ощущать.
– Да, здесь немаленький город, – оглядывался по сторонам Даниэль.
– Немаленький, – повторила она.
Они просто не успели уйти, подумала Эбигейл и тут же остановилась. Но если бы не успели, размышляла она, здесь было бы полно трупов. Где же тогда тела?
– Вот чёрт! – вскрикнул Даниэль и пнул от себя что-то. Это что-то покатилось по дороге, поднимая вверх серую пыль, и встало, застряв в грязном пепле, как в зыбучем песке.
Чей-то череп смотрел на них своими пустыми глазницами.
– Ты стоишь на костях, – сказала она.
Дэнни тут же отпрыгнул, хватаясь за сердце. Да, он терпеть не мог мертвецов.
– Сколько их здесь погребено? – пытался отдышаться он.
– Не знаю, – сказала Эби с какой-то глубокой грустью.
Даниэлю всегда было больно смотреть на неё в такие моменты. Будь его воля, он оживил бы их всех. Всех мертвецов в потерянных городах!
«Не очень хорошая идея», – вдруг опомнился он. От одной только мысли о ходящих по городам зомби у него заныло в зубах.
Будь его воля, он повернул бы время вспять или откопал жизнь там, где её быть не могло, лишь бы она не грустила. Каждый раз, находя новый город, Эбигейл надеялась найти в нём жизнь, и каждый раз теряла надежду.
Однажды она сказала ему, что бросит всё. Они тогда сидели в машине, и она разрыдалась так горько, что это ему пришлось её убеждать, что жизнь где-то непременно есть. Хотя он и сам в это не верил. Она тогда поцеловала его прямо в губы, а он её в солёный и мокрый нос.
Эбигейл шла уверенно, Дэнни плёлся за ней, смотря осторожно под ноги, боясь раздавить чей-то скелет.
Небо нехорошо потемнело, тучи надвигались на город, и всё говорило о том, что из живого здесь был только лес. Пепел с примесью серы остался лишь на кустах и невысоких деревьях, новые же росли уже свежими и, казалось, были гуще всех остальных. Через десяток лет этот несчастный город полностью растворится в лесу.
– Давай вернёмся назад, что мы здесь ищем?
– Я ищу жизнь, а ты непонятно что.
Он искал способ побыстрее отсюда убраться. В скольких бы таких городах они ни были до того, кроме тоски, ничего в них не находили.
– Смотри! – Она указала куда-то вдаль.
– Куда?
– Там кто-то есть!
– Нет там никого…
– Может, здесь кто-то живёт! Может, кто-то вернулся и просто о нас не знает!
– Когда в города возвращаются люди, – ворчал Даниэль, – улицы выглядят по-другому, и магазины выглядят немного иначе. – Он посмотрел на засыпанную вывеску давно закрытой продуктовой лавки.
– Там что-то шевелится! – не унималась она и смело пошла вперёд.
И правда, заметил Дэнни, что-то шевелилось на крыльце одного из домов. Чтоб его! Что это могло быть? Пусть это будет что-то неживое, молился он. Он не считал себя трусом, он занимался дайвингом и любил скалы, он мог управлять вертолётом, но контролировать собственный страх перед очередным мертвецом он не мог.
Эбигейл ускорила шаг, она почти что бежала в сторону единственного движения в этом царстве загробного сна, и Даниэль бежал за ней.
– Подожди!
– Кто-то сидит на крыльце дома! – Она уже не могла дышать, она знала, что этот пепел мог доходить до лёгких, что пневмония была обычным делом для таких, как она. Респиратор не помогал, Эбигейл откашлялась и сплюнула серые слюни.
На крыльце одного из домов и правда кто-то сидел.
– Сэр, – подходила она к тому дому, – сэр, вы в порядке?
Мужчина сидел в кресле-качалке, завёрнутый в длинный плед.
– Не подходи, – схватил её Дэнни.
– А что? Ты сам подойдёшь?
– Может, и подойду!
Даниэль оставил её в двадцати метрах от дома и сам пошёл к человеку на обветшалом крыльце. Он шёл через страх и ужас, через самого себя, лишь бы её оградить, лишь бы обезопасить её.
