Она замолкает и погружается в себя, но ее рассказ еще не окончен. Нерассказанной осталась самая важная часть, и я вся как на иголках. Но она не торопится продолжить его, и мне хочется кричать от бессилия. Я должна узнать, что случилось с Вендером. Если мы не сможем добиться, чтобы он освободил Неубиваемого Зверя, чтобы мы смогли добыть Корону… я не могу даже помыслить о том, что может произойти с Хадсоном. И с Джексоном. И с Кэтмиром.
– Пожалуйста, – говорю я, когда больше не могу терпеть ее молчание. – Пожалуйста, расскажите мне, что Сайрус сделал с вашим мужем.
– Что Сайрус делает с теми, кого он использовал и кто больше ему не нужен? Он избавляется от них, – шепчет она наконец, и у меня падает сердце.
Значит ли это, что Вендер мертв? Мы даже не рассматривали такую возможность, и сейчас у меня такое чувство, словно мою грудь сжимают тиски. Мое сердце бьется часто-часто, и я едва могу дышать, но заставляю себя спросить:
– Он убил Вендера?
Глаза великанши наполняются слезами.
– Это было бы актом милосердия. Для всех нас. – Она качает головой. – Поскольку король не мог придумать причину для убийства Вендера, он нашел другой способ избавиться от него – обвинил его в измене и посадил в Этериум.
Дерево трясется, как будто рассказ о делах Сайруса привел его в такую же ярость, как и нас. Его ветки и ствол ходят ходуном, а резные картинки на перилах сворачиваются, как будто вещи, о которых говорит Фейлия, слишком ужасны и не годятся для детских ушей.
– В тюрьму? – Я не ожидала это услышать и теперь вижу ужасную параллель между тем, что случилось с кузнецом, и тем, что Сайрус намерен сделать со своим собственным сыном.
Ну конечно, от добра добра не ищут. Сайрус вполне мог проделать такое с тысячей своих врагов.
Это отрезвляющая мысль.
– А на какой срок он был приговорен? – спрашивает Мекай.
– На веки вечные. – Она невесело смеется. – Прошла уже тысяча лет, а он так и не вернулся.
– И никто не пытался его освободить? – спрашивает Иден.
– Освободить? – Ее смех еще более горек и вял. – Сайрус скорее убил бы его, чем дал бы кому-то его освободить. К тому же я слышала, что такое невозможно. – Она опять чешет свой безымянный палец. – Но я надеюсь присоединиться к нему там. Когда наши внуки подрастут.
– Присоединиться к нему? – Теперь я действительно не понимаю. – Зачем вам это?
– Вы знаете, каково это – день за днем жить без своей пары тысячу лет? – шепчет она. – Целую вечность? Мне следовало бы отправиться с ним, когда Сайрус забрал его, но у нас были маленькие дети, и Вендер заставил меня пообещать, что я останусь с ними и буду заботиться о них, пока они не смогут заботиться о себе сами. Я согласилась, не зная, на что обрекаю нас обоих. Не зная, что такая участь хуже смерти.
Когда она смотрит на меня на этот раз, я вижу в ее глазах такое отчаяние, такую безутешность, что меня пробирает дрожь.
– Мне так жаль, – шепчу я, чувствуя, как в животе у меня разверзается пустота. Отчаянно желая хоть как-то утешить ее, я кладу ладонь на ее руку.
– Спасибо, – говорит она и со слезами на глазах гладит мою руку. А затем вдруг замирает.
– Это кольцо. У тебя тоже есть пара? – тихо и взволнованно спрашивает она.
Я смотрю на Хадсона, который переводит взгляд с меня на нее.
– Я купил его для нее, – говорит он, прежде чем я успеваю ответить.
На сей раз, когда она чешет свой палец, я замечаю на нем кольцо. Серебряное, с рунами. И ужасно похожее на мое.
Она трет кольцо, затем начинает ломать руки.
– Я желаю тебе большей удачи с твоим кольцом, чем было у меня с моим. – Она произносит это почти плача.
– В каком смысле? – спрашивает Хадсон, и голос его звучит хрипло, а тело напрягается до предела. – Что не так с вашим кольцом?
– Ничего. Оно работает так, как и должно.
– То есть как? – спрашивает Иден, и я вспоминаю, как она встревожилась, когда увидела это кольцо. И с каким неодобрением смотрела на него.
– Вендер подарил мне это кольцо почти тысячу двести лет назад вместе с обещанием, которое он не может выполнить вот уже тысячу лет. – Она снова трет свой безымянный палец. – Он зудит и горит каждый день, пока это обещание остается невыполненным. Как будто знает, что оно никогда не будет выполнено, и хочет, чтобы я сняла кольцо. Но я не могу.
– Почему? – спрашиваю я, затаив дыхание.
– Мое бедное дитя. – Она качает головой. – Потому что, если снять его, обещание можно не исполнить.
– Тогда почему же вы не снимаете его? – В моем голосе звучат истерические нотки, хотя я не понимаю почему. – Если Вендер не может выполнить свое обещание, зачем вам мучить себя, не снимая это кольцо?
– Он пообещал, что вернется ко мне, – со всхлипом говорит она. – Пока я ношу это кольцо, я знаю, что он все еще жив – и что когда-нибудь он исполнит свое обещание.
– И у него нет выбора? – спрашивает Иден.
– Обещание должно быть исполнено. Это длится веки вечные, или пока ты не снимаешь кольцо, или пока тот, кто подарил его тебе, не умирает, – отвечает Фейлия. – Поэтому, несмотря ни на что, я благодарна за этот кусок серебра. Он говорит мне, что мой Вендер все еще жив, даже после стольких лет.
