Снова я почувствовал, как я спустился в глубины души народа. Хотя сотни километров разделяют этих людей, хотя между ними лежат многовековые границы, здесь я нашел ту же самую душу как в долине Хоринча на берегах Прута. Я нашел здесь, в сердце Трансильвании, и там, у Прута, душу моего народа! И я чувствовал: здесь никогда нельзя будет провести границу! Эта душа как живая течет с одного конца народа к другому, с одного конца страны к другому. Она простирается от Днестра до Тисы. Никогда эта душа не замечала пограничных столбов, поставленных человеческой рукой. Эта душа как подземная река. Она течет в глубинах земли по собственным законам и не беспокоится о заборах и стенах, которые сооружают люди на поверхности земли. Там на тех святых глубинах я не находил ни партий, ни вражды, ни столкновений личных интересов. Там я не находил раздора, братоубийственной войны. На этих святых глубинах я находил только одно: согласие и единство!
На третий день Рождества мы продолжили путь. Перед церковью мы остановились и тихой молитвой помянули князя Михаила Храброго *) [*Князь Михаил Храбрый, или Михай Храбрый в 1601 году в первый раз объединил все княжества (Валахия, Молдова, Трансильвания) под своим господством. Он был коварно убит около Турды (немецкое название Торенбург) в октябре того же года.]. Мы помянули борца Хорию и тех, кто погиб вместе с ним. Мы помянули Аврама Янку. Они должны знать это, что мы, молодые, шагаем сейчас по земле, на которой когда-то их тела колесовали и четвертовали за их народ. Был день Святого Штефана, 26 декабря. В церкви мы зажгли свечу в память о Штефане Великом.
Куда бы ни вела моя дорога, какую борьбу бы мне ни пришлось выдержать: пока я чувствую над собой дух Архангела Михаила и подо мной тени дорогих товарищей, двадцати погибших легионеров **) [До 1936 года погибло 20 легионеров. С тех пор многие из них были убиты коммунистами и жандармами. Прежде всего, сам Корнелиу Зеля Кодряну, который погиб 30 ноября 1938 года, и Ион Моца, который вместе с Василе Марином геройски погиб 13 января 1937 года при Махадаонде в Испании, сражаясь в войсках Франко.], я чувствую по правую руку от себя дух Штефана Великого и его сверкающий обнаженный меч!
20 января 1930 года я отправил Тоту Крынгану и Еремиу с группой и нашей машиной в уезд Текуч. Я сам с моими всадниками 25 января опять был в долине Хоринча. 26 января мы покинули Рогожены и вечером на конях въехали в Оанчу. В обеих деревнях собравшееся население встретило нас с большой любовью и радостной надеждой. В Оанче нас любезно приняла семьей Антоки. На следующий день, в понедельник, в Кагуле был еженедельный базарный день. Я решил: мы должны скакать в Бессарабию. Там кишит евреями. Они ведут себя дерзко и вызывающе. Здесь, как во всех остальных бессарабских местечках, евреи являются коммунистами. Коммунистическое стремление к власти совпадает с мечтой еврейства о мировом господстве над христианскими народами. Ведь евреи – это «избранный» народ, и это грядущее мировое господство Иуды образует фундамент всей еврейской религии. Только победа коммунизма сможет окончательно погубить наше государство и полностью отдать его в руки евреям.
Вечером я сшил несколько белых полотняных крестов. Кресты были длиной примерно 20 сантиметров. Я прикрепил их всадникам на грудь. Мне самому дали маленький деревянный крест, который я должен был нести в руке. Так я скакал навстречу безбожному еврейскому отродью и набрасывался на него. Следующим утром я с тридцатью всадниками пересек Прут. В правой руке я держал маленький деревянный крест. Проскакав несколько километров, мы рысью помчались к городу. Христиане выходили из своих домов и следовали за нами. Они не знали нас, но они замечали белые кресты на нашей груди и перья на наших шапках, и тогда они все понимали. Мы скакали верхом по улицам с песней «Проснись, румын, проснись!»
